Скелет в шкафу

вполне, мистер О’Хара. Мне очень жаль, что приходится говорить об этом, да еще в присутствии такого количества людей. — Голос ее зазвучал несколько сдавленно. Эстер чувствовала, какое напряжение испытывает сейчас леди Беатрис. Ей даже показалось, что она готова вскрикнуть. — Но бедняжку Октавию, кажется, развлекали его ухаживания, — безжалостно продолжала Фенелла. — Конечно, она полагала, что все ограничится словами… Да и я сама полагала точно так же, иначе бы я непременно обратилась к ее отцу. Увы, мне и в голову не приходило, чем все это обернется!
— Естественно, — согласился О’Хара. — Уверен, да и все мы уверены, что, заподозри вы возможность столь трагического финала, вы бы сделали все, чтобы предотвратить его. Ваши показания весьма важны для правосудия, и мы понимаем, сколь нелегко вам стоять здесь и обо всем этом нам рассказывать.
Затем он уточнил подробности непозволительного поведения зарвавшегося лакея и спросил, не поощряла ли в этом Персиваля сама Октавия, и вновь получил утвердительный ответ.
— Еще одно уточнение, прежде чем вы нас покинете, миссис Сандеман, — как бы только что вспомнив об этом, сказал О’Хара. — Вы упомянули, что Персиваль был алчен. В отношении чего?
— В отношении денег, конечно. — Фенелла устремила на обвинителя ясный взгляд. — Ему нравились вещи, которые он вряд ли мог приобрести на свое жалованье.
— Откуда это вам известно, мэм?
— Он был хвастлив, — просто ответила она. — Однажды он рассказал мне, что имеет… кое-какие побочные доходы.
— В самом деле? И какие же? — с невинным видом спросил О’Хара, словно речь шла о состоятельном и уважаемом человеке.
— Он многое знал об окружающих, — сказала Фенелла с недоброй улыбкой. — Незначительные секреты, мелкие грешки, которые люди хотели бы скрыть от своих знакомых. — Она слегка пожала плечами. — Горничная Дина, например, гордится своей семьей, а на самом деле она подкидыш и никакой семьи у нее нет. Ее хвастовство раздражало Персиваля, и он дал ей понять, что все о ней знает. Старшая служанка Лиззи — кстати, весьма заносчивая особа — когда-то имела любовника. Персиваль также об этом знал. Возможно, он знал что-то и о Роз, но что именно — сказать не могу. Ну и тому подобные мелкие секреты. Брат кухарки — пьяница, сестра судомойки — слабоумная.
О’Хара не смог скрыть отвращения, но к кому оно относилось, к Персивалю или к самой Фенелле, — сказать трудно.
— Удивительно неприятный человек, — произнес он вслух. — А как он узнавал эти секреты, миссис Сандеман?
Фенелла, казалось, не заметила холодка, прозвучавшего в его голосе.
— Я думаю, он вскрывал чужие письма, — сказала она, пожав плечами. — Принимать почту было его обязанностью.
— Понимаю.
Он еще раз поблагодарил ее, а затем поднялся и грациозно вышел вперед Оливер Рэтбоун.
— Миссис Сандеман, ваша память заслуживает всяческих похвал, и мы весьма обязаны вашей точности и наблюдательности.
Фенелла взглянула на него с любопытством. Рэтбоун был куда более интересным мужчиной, чем О’Хара.
— Вы очень добры.
— Нисколько, миссис Сандеман. — Он плавно повел рукой. — Уверяю вас. Скажите, а не донимал ли этот сластолюбивый, алчный и лживый лакей своими ухаживаниями других леди? Миссис Киприан Мюидор, например? Или миссис Келлард?
— Понятия не имею.
Она была удивлена.
— Или вас, например?
— Ну…
Фенелла застенчиво опустила ресницы.
— Пожалуйста, миссис Сандеман, — настаивал Рэтбоун. — Сейчас не время для излишней скромности.
— Да, он пытался… перейти границы обычной предупредительности.
Несколько присяжных глядели на Фенеллу, ожидая продолжения. Один из них — мужчина средних лет и с бакенбардами — был явно смущен.
— То есть он ухаживал и за вами? — продолжал свой натиск Рэтбоун.
— Да.
— И как же вы поступили, мэм?
Фенелла взглянула на адвоката широко раскрытыми глазами.
— Поставила его на место, мистер Рэтбоун. Я хорошо знаю, как надлежит обращаться с зарвавшимися слугами.
Леди Беатрис, сидевшая рядом с Эстер, застыла.
— Я в этом не сомневаюсь, — многозначительно произнес Рэтбоун. — Но для вас при этом опасности не возникло. Вам ведь и в голову не приходило, отправляясь вечером в спальню, захватить с собой кухонный нож?
Фенелла заметно побледнела, руки в кружевных перчатках вцепились в перила парапета.
— Что за нелепость? Конечно, нет.
— И вы не посчитали нужным поделиться с племянницей своими навыками в обращении с такими слугами?
— Я… э…
Фенелла окончательно смутилась.
— Вам было известно, что Персиваль донимает Октавию своими