Никогда тень скандала не падала на аристократическое семейство Мюидоров. И почти каждый день жители Лондона с завистью наблюдали, как к семейному особняку на улице Королевы Анны съезжались роскошные кареты со знатью. Но — ужас! Прелестная, недавно овдовевшая дочь сэра Бэзила найдена зарезанной в собственной спальне… Непостижимая трагедия, повергшая семью в глубокий траур.
Авторы: Перри Энн
миссис Боден? Кого конкретно вы спрашивали? Кроме кухонного персонала.
— Ну… Даже и не вспомнить. — Кухарка уже была близка к панике, потому что чувствовала настойчивость инспектора, а причин ее понять не могла. — Дину. Я спрашивала Дину, не завалялся ли он в кладовой. И еще, кажется, Гарольда. А в чем дело? Если бы они видели нож, они бы сказали.
— Кое-кто мог и промолчать, — заметил Монк.
Прошло несколько мгновений, прежде чем она поняла, на что намекает полицейский. Потом ахнула и прижала ладони ко рту.
— Я должен известить об этом сэра Бэзила.
Таким образом Монк дал понять, что сперва следует испросить у хозяина разрешение на поиски. Предприми он обыск в доме на свой страх и риск, это могло стоить ему работы.
Монк вышел, оставив грузно осевшую на стул миссис Боден, а Мэй побежала за нюхательной солью и уж наверняка — за стаканчиком бренди.
Монка удивило, что ждать ему в библиотеке пришлось на этот раз не больше пяти минут. Сэр Бэзил вошел стремительно, морщинистое лицо его было напряженным, темные глаза — встревожены.
— Что случилось, мистер Монк? Вам наконец удалось что-то обнаружить? Видит Бог, давно пора!
— Кухарка сообщила, что потерян один из разделочных ножей, сэр. Мне необходимо ваше разрешение на его поиски.
— Разумеется, ищите! — Сэр Бэзил удивился. — Или вы хотите, чтобы за вас это сделал я?
— Мне просто необходимо ваше разрешение, сэр Бэзил. — Монк изо всех сил старался сохранять спокойствие. — Я не имею права искать то, что принадлежит вам, если мне этого не будет позволено.
— Принадлежит мне? — Бэзил вздрогнул и недоверчиво всмотрелся в лицо инспектора.
— Разве все в этом доме принадлежит не вам, сэр? Либо вам, либо — в определенном смысле — мистеру Киприану и мистеру Келларду. Ну, может быть, еще мистеру Тереку.
Сэр Бэзил невесело усмехнулся.
— У миссис Сандеман также есть личные вещи, но в целом вы правы: дом принадлежит мне. Естественно, я разрешаю вести поиски в любом месте, где вам только заблагорассудится. Без сомнения, вам потребуется помощь. Вы можете послать одного из грумов, чтобы он привез вашего сержанта… — Сэр Бэзил пожал плечами, но жест вышел у него несколько натянутым. — Констеблей?
— Благодарю вас, — сказал Монк. — Это было бы разумно. С вашего позволения, я начну немедленно.
— Может, вам стоит подождать на верхней площадке лестницы для мужской прислуги? — Сэр Бэзил слегка повысил голос. — Если слух о предстоящем обыске дойдет до того, кто взял нож, он сразу же постарается от него избавиться. Оттуда просматривается и часть лестницы для горничных. — Хозяин был непривычно словоохотлив. Такое за ним Монк замечал впервые. — Лучшей позиции вам все равно не найти. Можно, конечно, поставить там одного из слуг, но ведь они все под подозрением. — Он всмотрелся в лицо Монка.
— Благодарю вас, — сказал Монк еще раз. — Вы весьма проницательны. Мне кажется, стоит послать одну из горничных, чтобы она подежурила на главной лестнице. Возможно, ей удастся заметить кого-нибудь, кто появится там не по служебным делам. Не помешает также, если все остальные, пока будет проходить обыск, подождут внизу. Ну и лакеи, конечно.
— Обязательно! — не раздумывая согласился сэр Бэзил. — А заодно и камердинер.
— Благодарю вас, сэр. Вы очень помогли нам.
Сэр Бэзил приподнял брови.
— А чего вы от меня ждали? Это ведь мою дочь убили!
Он уже полностью взял себя в руки.
Монку оставалось только вновь выразить соболезнования и откланяться. Внизу он чиркнул записку Ивэну, после чего велел груму отправляться в участок и немедленно доставить сержанта и кого-нибудь из констеблей.
К обыску приступили через сорок пять минут и начали сверху, с комнат горничных; маленькие холодные чердачные конурки смотрели окнами на серую черепицу конюшен сэра Бэзила и дальше — на крыши Харли-Мьюз. В каждой комнатке стояла железная кровать с матрасом, деревянный стул с жесткой спинкой и простенький туалетный столик с навесным зеркалом. Девушкам категорически запрещалось появляться на службе в неопрятном виде, поэтому в каждой комнате обязательно имелся платяной шкаф, а также кувшин и тазик. Комнаты отличались одна от другой лишь узором тряпичных ковриков да еще картинами, принадлежащими самим обитательницам. В основном это были либо карандашные портреты родных и близких, либо репродукции известных полотен.
Ножа там обнаружить не удалось. Тщательнейшим образом проинструктированный констебль проводил осмотр наружных владений — лишь для того, чтобы охватить все укромные уголки, доступные слугам.
— Если это кто-нибудь из семьи, то, чтобы спрятать нож, к его услугам пол-Лондона, —
