Спортсменка

а вот более серьёзные вещи — уже в актовом зале. Рассказ О. Генри “Вождь краснокожих” пользовался бешеной популярностью, по требованию слушателей я перечитывал его четыре раза в течении двух недель. Когда же я достал (через свою знакомую заведующую библиотекой) книгу “Трое в лодке, не считая собаки” и стал читать её со сцены, то… Привлечённый взрывами дикого хохота директор школы, заглянул в актовый зал и застал там такую картину. С книгой в руках и серьёзным лицом я стою у края сцены, а зал передо мной сотрясается от смеха. Кто-то сполз на пол, кто-то согнулся пополам и держится за живот, кто-то уткнулся носом в плечо соседа. Те, кто уже не может больше смеяться, продолжают стонать и булькать. И почти у всех на глазах слёзы. В общем, повеселились.
Вожатая Людочка с довольным видом рисовала галочки в своих отчётах. У нас в школе теперь есть художественная самодеятельность. А с марта месяца по рекомендации Людочки я начал выступать в нашем районном дворце пионеров. Раз в неделю, по четвергам, я приходил и читал со сцены.
Поначалу народу было совсем мало. В основном приходили ребята из нашей же школы, которые меня знали. Но, по мере расползания слухов обо мне, количество слушателей всё увеличивалось, и к началу лета зал стал заполняться больше, чем наполовину. Я читал Пушкина и Ершова, Марка Твена и Джека Лондона, Носова и Драгунского, Гайдара и Агнию Барто. Да много чего читал. Слушателями в основном были школьники средних классов, по приходили и старшеклассники, а иногда и взрослые.
Дома же я по вечерам писал книгу. Вернее, не писал, а воровал. Я по памяти воровал у Филатова его сказку про Федота-стрельца. Насколько я помнил, эта сказка была написана где-то в середине восьмидесятых, а сейчас шёл всего лишь 1969 год. Ничего, Филатов человек талантливый, другую сказку напишет. Тем более что у меня были наполеоновские планы на первую половину 80-х. И если мне будет сопутствовать успех, то в то время текущая историческая реальность должна будет резко свернуть в сторону от памятной мне по моей прежней жизни реальности. И совсем не факт, что в этой новой реальности Филатов тоже смог бы создать свой шедевр. Так что, можно было считать, что это я не ворую книгу, а спасаю от гибели великую рукопись…
Филатовскую сказку по Федота-стрельца я закончил в середине мая. В прошлой жизни я перечитывал её не один десяток раз и помнил наизусть больше половины. Где не смог точно вспомнить оригинальный текст — сочинил сам. На мой взгляд, получилось достаточно близко к авторской версии.
Конечно, просто так выйти на сцену и начать читать совершенно новый текст было немыслимо. Я, кстати, свои выступления во дворце пионеров всегда согласовывал. Была там одна тётечка от райкома комсомола, и я ей перед чтением докладывал, что именно собираюсь сегодня читать. А то мало ли, вдруг на меня внезапное помешательство накатило, и я с горя начну со сцены бредни Солженицына озвучивать.
Так вот, принёс я этой тётечке свою рукопись со свежеворованной сказкой. Почитала, посмеялась, откуда такое, спрашивает. Я говорю, сама сочила. Теперь прочитать хочу народу. На всякий случай, сходили ещё и к директору дворца пионеров, ему тоже показали. Тот почитал, но также ничего антисоветского не обнаружил. Попросил только эпизод с голым негром убрать. Всё-таки, слушатели будут большей частью несовершеннолетними. Ни к чему им это.
По случаю окончания очередного учебного года во дворце пионеров в конце мая — начале июня планировалась целая серия выступлений детской самодеятельности. И меня заодно включили в эту серию. С чтением сказки в стихах собственного сочинения я смотрелся ничуть не хуже выступления хора или секции народных танцев.
Моё представление поставили на вечер первого июня. Художник дворца пионеров нарисовал афишу, а мы с Сашкой дома изготовили из плотной бумаги несколько обручей с крупными надписями “Царь”, “Федот”, “Нянька”, “Генерал” и так далее. Я во время выступления собирался по необходимости надевать эти обручи себе на голову, чтобы зрителям понятно было, какой именно персонаж сейчас говорит.
На удивление, зал почти заполнился. И не менее трети мест занимали взрослые зрители. Я заметил в зале сидящих на соседних креслах Тамарочку с Людочкой, а через ряд от них — директора нашей школы. Мои одноклассники, опять же, пришли почти всем классом. Сашка, естественно, тоже была тут. Вообще, было много знакомых лиц. Но много было и новых, совершенно мне неизвестных. Столь большое количество взрослых, вероятно, объяснялось тем, что сегодня было воскресенье. К тому же, афишу художник нарисовал достаточно качественно.
Про само моё выступление говорить особенно нечего. Я в парадной школьной форме и с красным галстуком на шее ходил