Спортсменка

А то заблудимся ещё там с непривычки. Мы же ни в коем случае не должны выглядеть глупо.
Одежду нам тоже новую выдали. С виду вроде обычная школьная форма, но это если не приглядываться. На самом деле, платья были пошиты специально для нас, точно по фигуре. Гольфы, галстуки, туфли — новые, идеального качества. Даже пионерские значки — и те нам новые дали. Непосредственно перед процедурой нас ещё и гримировали. Странно, вот я когда в кино снимался, меня там ни разу не гримировали, только причёсывали иногда. А тут вот пришлось. Какая-то тётечка полчаса над моим лицом измывалась, что-то там подкрашивала, подмазывала. У меня ещё бровь не зажила после того случая на хоккее, так она её так закрасила, что стало совершенно незаметно. Папа потом говорил, что по телевизору раны совсем не видно было.
Самое обидное, что никто ведь не оценит моих мучений. Со стороны кажется, что это всё очень просто. По телевизору это как выглядит? Откуда-то из-за края экрана выбегают три пионерки в парадной школьной форме. У одной в руках огромный букет белых роз (где взяла, спрашивается), две другие с пустыми руками. И они все втроём с радостными улыбками бегут к Мавзолею. Причём охрана в них не только не стреляет, вообще не замечает, пропускает даже не попытавшись остановить. Девчонки уверенно, как будто не раз делали это (на самом деле, так оно и есть), поднимаются на трибуну и вручают букет дорогому Леониду Ильичу. Тот ничуть этому не удивляется (чего, первый раз, что ли?), спокойно берёт букет, передаёт его кому-то из свиты, а затем наклоняется и целует дарительницу в щёку.
Зная любовь Леонида Ильича к поцелуям, я немного опасался, что он и ко мне полезет целоваться. К счастью, не полез, одной Лизкой ограничился. Причём и её поцеловал лишь в щёку, а не в дёсны, как Эриха Хонекера. Ну, а потом телекамера поворачивается в сторону праздничных колонн трудящихся, а наша троица тихонечко линяет с трибуны и шустро сваливает. Когда камера в следующий раз покажет Вождя, нас рядом уже не будет. Фух, отмучались. И всё это бесплатно, ничего нам за такой подвиг не полагалось. Как поручение комсомола прошло. Правда, нам в качестве утешения и некоторой компенсации оставили наши новые платья. Во всяком случае, никто не попытался отобрать их после демонстрации. И мы тоже напоминать не стали. Чего мы, дурочки что ли? Платья-то хорошие…

Глава 38.
А вот после майских праздников началось. В советской прессе прошла целая волна публикаций обо мне. Причём если статья изначально писалась о турнире “Золотая шайба”, то ближе к её середине автор всё равно почему-то сползал на обсуждение меня и моей игры. Обо мне писали “Пионерская правда”, “Советский спорт”, “Юность”, “Смена”, “Советская Россия”. Может, и ещё кто, но я не читал. Кадр же с полуфинального матча, в котором я с окровавленным лицом и слезами на щеках радостно улыбаюсь, попал на обложку журнала “Пионер”. Забегая вперёд скажу, что этот кадр стал впоследствии одним из символов турнира “Золотая шайба”. Его часто размещали на рекламных плакатах.
Конечно, писали не только обо мне. Ребят моих тоже хвалили. Одни названия статей чего стоят: “Выстояли и победили”, “Их было тринадцать”, “Победители”, “В хоккей играют настоящие… мужчины?”, “Чёртова дюжина”. Это то, что про игру и про турнир. А потом пошли публикации уже чисто про меня. Вспомнили все три фильма, в которых я снимался. “Пионерка” напечатала развёрнутую статью, куда вставила кадры со мной из фильмов и из игры. Несколько раз меня ловили и мучили журналисты. Когда же вспомнили про то, что я мало того что артист и хоккеист, я ещё и писатель… ооо, тут пошла третья волна публикаций, а на мою ворованную сказку про Федота в библиотеках начали записываться в очередь.
Летом я в “Артек” съездил. Что тут говорить? “Артек” — это “Артек”. Парадная витрина страны. Понравилось, разумеется. Ребята из команды все тоже там были. Иностранцы были (даже негры). А ещё я в “Артеке” Мишку Никонова из “Факела” встретил. Это который мне чуть не забил в самом конце. Он, оказывается, тоже отличник, общественник, председатель совета дружины школы. И в “Артек” он уже в третий раз приехал, его третий год подряд путёвкой награждают. Поначалу я немного удивлялся этому, так как знал, насколько непросто сейчас попасть в “Артек”. А потом я случайно узнал, что у Мишки папа — кандидат в члены Политбюро ЦК, только фамилия у него другая. И сразу же удивляться перестал. Всё понятно.
Хотя, может быть, папа и ни при чём. Может, он действительно сам всего добился? Мишка ни разу про папу не упоминал. Я про это узнал от других девчонок. И откуда пронюхали-то? А парочка девчонок из нашего отряда, как про папу узнала, вовсе стала к Мишке активно клеиться и набиваться в друзья. Причём из ночного перешёптывания