Спортсменка

в спальне я понял, что если бы Мишка проявил хоть чуть-чуть настойчивости, девочки пошли бы с ним и дальше дружбы. Намного дальше. Их даже риск вылететь из “Артека” за разврат не останавливал. Сияние папы с Олимпа было слишком соблазнительно. Они уже начали охоту за перспективными женихами.
Впрочем, шансов у этих вертихвосток не было, Мишка их просто игнорировал. Он же тоже не дурачок, всё понимает. А, возможно, и папа среди него разъяснительную работу провёл. Насчёт того, как себя вести с вешающимися ему на шею самочками. И какие впоследствии из них вырастут стервы. Хотя, вообще-то, стервами они уже были. А при виде меня чуть ядом кипящим не плевались, всё время мне какие-то гадости строили. То пасту зубную мне ночью в тапочки выдавят, то суп в столовой пересолят, пока я за хлебом хожу, то на пляже, пока я купаюсь, полные карманы песка в платье моё насуют. Вредины они, одним словом. Завидовали они мне.
Чему завидовали? Хе, так Мишеньку, билетик их счастливый, угораздило влюбиться. В меня. Тьфу ты, зараза. Как я определил? Так лет-то мне сколько! Заметно это. Всё время Мишка норовил поближе ко мне оказаться. А потом случилось нечто ужасное. Той же болезнью, что и Мишка Никонов, заболел ещё и Степан Пушкин, вратарь наш. А может, он и раньше болел, только скрывал очень уж умело. Тоже, блин, в меня втрескался. Самое обидное, что ребята-то оба хорошие. Нравятся они мне. Но нравятся именно как товарищи, но ни в коем случае не как парни. Представить себе, как я целуюсь с кем-нибудь из них, я не мог. Вернее, представить мог, но мне это совсем не нравилось. Хорошо ещё, что мальчишки, опасаясь конкурента, всё время приходили вдвоём. Отказать им пойти с ними погулять я не мог, но так как их было двое, такие прогулки были для меня достаточно безопасными…
— Тук-тук! Можно к вам?
— Мальцева, это к тебе. Ты долго валяться ещё будешь?
— Привет, Наташ! А чего ты в кровати? Ты идёшь? Мы с Михой готовы уже.
— Ребята, я не пойду сегодня.
— Как это? Почему?
— Заболела я, не могу.
— Заболела? Что с тобой?
— Живот болит. Сегодня не пойду никуда.
— Живот? Так тебе к врачу тогда надо.
— Не надо меня к врачу. Само рассосётся.
— Наташ, ты что? С этим не шутят. Вдруг, это аппендицит?
— Нет, не аппендицит. Просто отравилась чем-то. Может, руки помыла плохо в столовой.
— Тем более к врачу надо. Раз ты даже встать не можешь, значит, дело серьёзное.
— Тьфу! Миша, не надо к врачу. Я себя знаю, у меня так уже было.
— Наташ, да ты не бойся. Лежи, я сам сейчас сбегаю.
— Миха, я с тобой. Наташ, мы мигом.
— Стойте! Стойте!! Да остановитесь вы, ненормальные. Куда подорвались?
— За врачом.
— Не нужно врача.
— Нужно, не спорь.
— Тьфу! Не нужно. Прошло уже всё. Само прошло.
— Точно прошло?
— Точно. Уже не болит.
— Тогда пошли. А то мы опоздаем.
— Может, не нужно сегодня?
— Наташ, мы ведь уезжаем послезавтра, смена заканчивается.
— Ну, на будущий год можем сходить. Или ещё когда-нибудь.
— Нет, Наташ, не упрямься. Пошли.
— А может, я не хочу?
— Не хочешь? Глупости. Хочешь, конечно. Чтобы девчонка и не хотела идти на танцы — такого быть не может. Или за врачом сходить?
— Тьфу на вас! Вот ведь, докопались. Ладно, отвернитесь, я встаю. Пошли уже на ваши танцы, мучители…
Не удалось мне от танцев откосить в тот раз. Пришлось идти, чтобы не обижать. И ведь не объяснишь им никак, что ни у одного из них нет шансов. Каждый надеется, что я в конце концов выберу его. Весь вечер я по очереди с обоими своими ухажёрами танцевал. Им особенно медленные танцы нравились. Причём Никонову они нравились настолько сильно, что он несколько раз случайно (а может, и не случайно) задевал меня во время танца за бедро своими оттопыренными штанами. Отвратительно.
Ненавижу танцы. Вокруг столько красивых девчонок, а мне приходится танцевать с парнем. Обидно, однако. Я тоже хочу с девочкой танцевать…

Глава 39.
— Привет, Наташ. Ты чего, опоздала?
— Не опоздала. У меня братья заболели, а папа в субботу должен был на работу обязательно выйти. Заказ срочный. Он только с понедельника больничный взял.
— Заболели? Что с ними?
— Да ничего серьёзного. Просто простуда.
— У обоих сразу?
— Конечно. Они ведь близнецы, всегда всё вместе делают, одинаково.
— Понятно. А я боялась, что ты заболела, и я опять одна в классе останусь. Предупредила бы хоть.
— Ирка, как? Письмо тебе написать? Я директору по телефону вчера из Москвы звонила, он мне разрешил первого сентября не выходить на занятия. Тем более, это суббота.
— Ещё бы не разрешил. Ты теперь мировая знаменитость. Самому Брежневу цветы даришь.
— Ты-то