Спортсменка

бумагой уже от Хонекера. На выходе из аэропорта меня ждали. Степан передал меня с рук на руки Фрицу, своему коллеге из Штази, выдал мне двести марок на карманные расходы, напомнил телефоны советского посольства, после чего вернулся в аэропорт. Он своё дело сделал и возвращался в Москву.
А мы с Фрицем погрузились в такси поехали на вокзал. До Карл-Маркс-Штадта нам предстояло добираться на поезде. Фриц мог говорить по-русски. Вполне грамотно, но не чисто. Акцент чувствовался. Впрочем, он этим своим умением не злоупотреблял. Говорил Фриц очень мало и исключительно по делу. А улыбаться он, по-моему, вовсе не умел.
Вот так вот и получилось, что свой тринадцатый день рождения и новый, 1974, год, я встретил в роскошном двухместном купе в обществе лишь хмурого Фрица, приближаясь со скоростью движущегося поезда к одному из крупнейших городов социалистической Саксонии, городу Карл-Маркс-Штадт…
На вокзале нас с Фрицем встречали. Не толпа, конечно, нет. Но человек двадцать встречающих набралось. А вот про одежду я не подумал. На дворе январь месяц, а в ихней Саксонщине температура где-то плюс десять сейчас, да ещё и солнце светит. Мне в моём московском пальто стало жарко, едва я на перрон спустился.
Рядом со мной спрыгнул на землю Фриц, поднял мой чемодан, и мы с ним двинулись в сторону группы встречающих. Эльзу я сразу узнал. Во-первых, я видел её раньше на фотографии, а во-вторых она была тут единственным, кроме меня, ребёнком. Остальные были взрослыми.
Эльза тоже узнала меня. С радостной улыбкой на губах она шагнула вперёд и протянула мне букет белых роз. А затем обняла за плечи и поцеловала в обе щеки. Слышу, вокруг щёлкают фотоаппараты. Пару раз и вспышки мигнули. Понятно, кто меня встречает. Корреспонденты. Газетчики. Блин, мало мне было от своих письма получать тысячами, так теперь ещё и немцы писать начнут наверняка. Когда я всё это читать-то буду?
А Эльза, тем временем, разжала свои объятия, отступила на шаг и произнесла по-русски явно заученную заранее фразу:
— Дорогая Наташа! От лица всех пионеров ГДР приветствую тебя в красивом городе Карл-Маркс-Штадт.
После чего она перешла на немецкий и бодро протараторила небольшую, минут на пять, но тоже явно заученную наизусть речь. Причём обращалась она больше не ко мне, а к газетчикам. И это правильно. Потому что я всё равно нифига не понял. Тыр-пыр-дыр. Немецкий язык я вовсе не знаю. Так, пару фраз вроде “хенде хох”, не более. В школе-то мы английский учим. Знаю только, что существует так называемый “литературный” немецкий язык, а кроме него есть ещё и “разговорный”. И если литературный язык един для всей Германии, то разговорных есть несколько диалектов.
Наконец, Эльза перестала тараторить и вопросительно уставилась на меня. А я молчу, сжимая в руках свой букет. Шипы колются. Эльза опять что-то сказала. Молчу. Ещё фраза. Молчу. Наконец, не выдержал стоящий рядом со мной Фриц. Он слегка толкнул меня локтем и тихонько шепнул по-русски:
— Ответь что-нибудь. Видишь, человек надрывается.
Блин, тут Фриц сам виноват. Нехрен было фразами из фильма бездумно кидаться. После таких его слов мой язык даже и не подумал проконсультироваться с головой, а просто машинально выдал стандартный ответ. Голосом сидящего на троне Бунша я ляпнул:
— Гитлер капут…

Глава 41.
— Тыр-пыр-дыр-мыр?
— Нихьт ферштеен.
— Наташа, мама спросит, какой это есть название.
— Ааа… Это называется “пельмени”. Русское национальное блюдо.
— Mutti, тыр-пыр-мыр пельмени.
— Мыр-тыр-пыр-нур-мыр.
— Нихьт ферштеен, фрау Хельга.
— Наташа, мама имеет немного мыр-дыр для этот.
— Всё равно, нихьт ферштеен, Эльза.
— Nataly, my wife to ask for you, how much мяу-мяу-ква danger in this хрю-мяу пельмени.
— А, понятно. Опять боитесь. Ну и мнительные же вы. Не бойтесь, не отравлю я вас. Кушайте, не обляпайтесь. Можно со сметанкой. Или с маслом тоже неплохо пойдёт.
— Nicht verstehen, Natascha.
— No danger, very good food.
— Thank you, Nataly.
— Это не всё ещё. Вот, попробуйте. Вроде, готов уже.
— What is it? Russian ква-хрю-мяу-мяу?
— Нда. Как бы так вам половчее объяснить? В общем, квас это. Настоящий, хлебный. Не из концентрата. Впрочем, вы и из концентрата-то не пили. Совсем вы тут в своей Саксонщине одичали.
— Nicht verstehen, Natascha.
— Это понятно. Ладно, давайте я первая выпью. Чтобы вы поняли, что это не отрава…
Вот так мы и общались. Эльза училась в специализированной школе с углублённым изучением русского языка и, к тому же, прошлым летом ездила в “Артек”, где сильно укрепила своё знание русского. Её отец, дядя Курт, относительно неплохо знал английский.