Спортсменка

дня пошитая парадная пионерская форма, на груди мой орден, через плечо красная лента, на руках белые перчатки, на левом рукаве пришиты четыре звёздочки — знак члена Совета дружины города. А правой рукой я держу за древко знамя пионерской дружины Москвы.
Ага, улетела наконец-то. Вот и славно. По-моему, к Мишке полетела, теперь его кошмарить будет. Хочется посмотреть, как он там, но нельзя. Не то что повернуть голову, глазами косить нельзя. Мой старый знакомый, Мишка Никонов, тоже тут, рядом, слева от меня, по другую сторону Вечного огня стоит. Он точно так же, как и я одет, только у него вместо юбки брюки, а вместо знамени в руках карабин СКС. Настоящий, даже с примкнутым штыком. Только не заряженный.
Мы тут с восьми утра стоим столбиками. А снять с поста нас должны только в четырнадцать. Смены не предусматривается сценарием. Сегодня 9 мая, полчаса назад на Красной площади окончился военный парад, и сейчас там проходят колонны демонстрантов. А минут за десять до начала парада сюда приезжал Брежнев со свитой, венок возлагали. Ильич меня узнал, даже подмигнул мне едва заметно. Он, оказывается, премилый старикан.
Что такое? Какое-то нездоровое шевеление вокруг. За последние десять минут число неспешно прогуливающихся вблизи Вечного огня людей чуть ли не удвоилось. Откуда-то наползли. Причём в большинстве это — парни лет двадцати пяти — тридцати. Некоторые, правда, с девушками. И хотя все они одеты в штатское, у меня, отчего-то, нет никаких сомнений в том, что форма у них есть, просто они редко надевают её на работу. На пределе видимости замечаю, как пара милиционеров (в форме) заворачивают группу граждан с цветами в обход. Так-так-так. Кто теперь приедет?
Ещё минут через десять, когда концентрация вблизи Вечного огня подтянутых людей в штатском стала уже неприлично высокой, подкатил здоровенный автобус с надписью “Интурист” на борту. И из него высыпала толпа разномастно одетых людей различной степени упитанности. Ведомая миловидной девушкой, рыхлая толпа целеустремлённо направилась к нам с Мишкой. Когда они подошли поближе, я уверенно опознал в издаваемых толпой звуках английскую речь. Ага, проклятые буржуины пожаловали. Американцы, наверное. Как-то просочились сквозь железный занавес.
Нас с Мишкой пофоткали, сделав на группу, наверное, не меньше пары сотен снимков. Заметил, как умело случайные прохожие старались не попасть никому в кадр. Если же это сделать было невозможно, то они либо отворачивались, либо сморкались в здоровенные белые платки (у всех — одинаковые) до тех пор, пока коварный буржуин не опускал свой шпионский девайс.
Наконец, фотосессия завершилась, и буржуины потянулись вслед за своей предводительницей (красивая!) в сторону Красной площади. Не иначе, к Мавзолею. А роящиеся последние полчаса вблизи нас с Мишкой молодые люди внезапно потеряли всякий интерес к Вечному огню, зато, все как один, почувствовали острое желание пойти почтить память вождя мирового пролетариата…
О, ещё отряд. Отлично, сейчас можно будет пошевелиться. Хоть чуть-чуть согреюсь. Холодно, блин. У меня уже зубы стучать начали. Мы же тут с восьми утра торчим неподвижно. А 9 мая — это далеко не лето. Сейчас градусов пятнадцать всего, и ветерок ещё дует. Хорошо хоть, дождя нет. Мишке проще, на нём штаны (он, гад, там под них ещё и треники надел, я заметил). А у меня коленки голые. По-другому нельзя — такая форма. Вернусь домой — сразу в ванну полезу. Греться.
Наконец, вышедший вперёд юный пионер оканчивает свою небольшую речь и вскидывает руку в пионерском салюте. Вслед за ним руки поднимают и стоящие за его спиной пара десятков мальчишек и девчонок. Ребята честно стараются, но всё равно салют получается у них не слишком синхронным.
Но нам с Мишкой так нельзя. Мы — парадная витрина. У нас всё должно быть идеально. Поэтому я внимательно смотрю на специально для этой цели прогуливающегося невдалеке пожилого дядечку. Когда дядечка неловко роняет на землю пачку “Беломора”, я резко вскидываю вверх свою правую руку. И опускаю её точно в тот момент, когда дядечка подбирает с земли свой “Беломор”. На Мишку я при этом не смотрю, и так знаю, что он всё делает точно так же. Мы с ним этот манёвр два дня отрабатывали. Зато со стороны, наверное, красиво. Синхронные движения, причём не глядя друг на друга!
Пионеры колонной удаляются в сторону Мавзолея, а я вновь принимаюсь отсчитывать секунды. Чёрт, да когда же закончится-то эта пытка? Холодно же ведь!
Новый автобус. На этот раз не “Интурист”, просто белый автобус. Кто теперь приехал? Оп-па! Пионеры. В до боли знакомых голубых галстуках. Немцы, что ли? Так и есть. Когда они подходят поближе, я слышу знакомую немецкую речь.
Хе, узнали меня. Что и не удивительно.