Спортсменка

Такие ноги! Мишке ни за что не устоять. Я бы точно не устоял. Очень завидую ему, мне тоже хочется в кино с такой девчонкой. Но увы. Нельзя. Да и Сашка, пожалуй, не поймёт. Она-то нормальная девчонка, а не как я. В Мишку вот втрескалась.
Никонов с Сашкой этой весной познакомились, пока я ездил крепить дружбу с ГДР и работать приманкой для киллеров. Мишка откопал в библиотеке номер “Пионерки” шестилетней давности, где писали про мою классную библиотеку и решил узнать, что с этой библиотекой стало. Припёрся в мою старую школу, нашёл мой бывший класс и развонялся там. Мальцева собирала, Мальцева ремонтировала, Мальцева вам всё сделала, а вы… а у вас… Как же, Мишка же у нас членом Совета дружины Москвы тогда был. Быстро собрал экстренное заседание Совета дружины школы и всех там построил, включая пионервожатую Людочку.
А потом Мишка уже на городском уровне вылез с инициативой взять на вооружение мой опыт по спасению старых книг. Мальцева смогла — почему другие не могут? Он даже на приём к первому секретарю московского горкома комсомола ходил с этой своей идеей. Тому мысль понравилась. Про меня и мою поездку в ГДР тогда взахлёб писали все советские газеты. И предложение кинуть клич по всем московским школам создавать классные библиотеки “как у Мальцевой” очень удачно вписывалось в общую картину.
Зачем Мишка всё это придумал? Знаете, мне кажется, что это он таким вот экстравагантным способом продолжал за мной ухаживать. Совсем поглупел со своей любовью. Очень надеюсь, что Сашке удастся перетянуть его на себя. А то мне уже как-то надоело каждое утро находить на своей парте гвоздичку. Мы ведь с Мишкой теперь ведь ещё и в одном классе учимся.
Инициатива, как известно, наказуема. Никонова назначили куратором проекта “Вторая жизнь книги”, раз он сам с ним вылез. И Мишка пару месяцев мотался по районным и даже школьным заседаниям Советов дружин и проводил там накачку. Тогда-то он с Сашкой и познакомился. Нужно было написать рекомендации, как именно лучше собирать и учитывать книги. Сам Мишка этого не умел, так как никогда не делал. Я был в ГДР. Но в старой статье про мою библиотеку упоминалась Сашка. Вот Никонов и разыскал её, вытряс из неё подробности того, как мы чинили и регистрировали книги, а заодно, мимоходом, влюбил в себя.
Кстати, как мне кажется, сам Мишка тогда и не заметил, что Сашка в него влюбилась. Во всяком случае, летом в Артеке он не прекращал своих попыток добиться от меня взаимности. Мишка тоже в Артек, как и я, ездил на три смены. И, как и я, был членом Совета дружины. Вернее, он был членом, а я председателем. По-моему, тут не обошлось без вмешательства Ильича. Таким образом тот, в меру своего понимания, помогал мне.
Впрочем, Мишка действительно сильно помог. Не знаю, что бы я и делал бы без него. У меня ведь совсем не было опыта подобной работы. Верите, я за первую смену ни разу так и не искупался в море! Некогда было. Прав был Ильич, когда говорил, что я в Артеке не соскучусь. И действительно я там не соскучился. Не до того мне было. И очень здорово, что рядом всегда был Мишка, который помогал и объяснял. Отличный он парень. Если бы только ещё эта его нездоровая влюблённость не мешала — совсем было бы замечательно.
Но больше председателем Совета пионерской дружины мне не быть. Потому что я больше не пионер. В начале сентября меня в комсомол приняли. Я теперь комсомолка. И комсорг класса. Что, вообще-то, достаточно высокая должность в комсомольской иерархии.
Что, не верите? Думаете, подумаешь, комсорг класса. Тоже мне, должность великая! А вот и должность! Школа-то, где учусь я теперь, совсем необычная. Тут детишки таких людей учатся, что ого-го! И Мишка Никонов со своим папой — кандидатом в Политбюро ЦК, не так уж сильно и выделяется. Кое у кого в нашем классе имеются папы и дедушки не меньшего калибра. Быть у них комсоргом — очень престижно. И из комсоргов класса нашей школы прямая дорожка в московский горком. Скорее всего, туда я и пойду после школы. Ведь я знаменитость уже даже не всесоюзного, а мирового уровня. Мне даже из капстран иногда письма приходят. Пару недель назад из Японии письмо пришло. Я его до сих пор не прочитал. Никак переводчика с японского не найду.
Хотя больше всего, конечно, наши, советские, мне пишут. И немцы примерно вдвое реже. Причём чуть ли не на четверти всех приходящих из ГДР писем наклеена марка с моим изображением. У меня таких марок уже сотни две скопилось. Весной они там выпустили серию из четырёх почтовых марок о советско-германской дружбе. На одной марке изображён памятник советскому воину-освободителю в Трептов-парке, на другой — памятник Эрнсту Тельману в Москве, на третьей — пожимающие друг другу руки Брежнев и Хонекер, ну, а на четвёртой понятно кто. Эльзу там с такими смешными косичками