Таящийся ужас

лишь бы она не смотрела на меня вот так.
— Я сейчас удивлю тебя Джед, — сказал я и придвинулся ближе к нему, еще ближе. — Я знаю, что ты думаешь об этих вещах, но уж хочешь верь, хочешь — нет, мы и есть хеншейвские вампиры.

В наших краях народ твердо верит, что док Джудд в своем черном кожаном саквояже держит какое-то волшебное средство. Такой он хороший доктор.
С тех самых пор, как, я потерял ногу на лесопилке, я был у него на подхвате. Случается, ночью дока поднимет срочный вызов, а он до того устал после трудного дня, что не может вести машин, тогда он выискивает меня — я превращаюсь еще и в шофера. Та блестящая пластиковая нога, что док добыл мне за полцены, жмет на тормоза не хуже настоящей.
Мы с грохотом подкатываем к дому фермера, док заходит, чтобы помочь разродиться жене хозяина или починить горло старой бабушке, а я жду в машине и слушаю, как они расхваливают нашего старину дока. В этом округе все в один голос скажут вам: док Джудд может справиться с любой хворью. Я слушаю и киваю, слушаю и киваю…
И все это время думаю про себя: интересно, что бы они сказали, если бы знали, как он вышел из положения, когда его единственный сын влюбился в вампира…
Страшно жаркое лето выдалось в том году, когда Стив вернулся домой на каникулы, — прямо волдыри вскакивали на коже. Он хотел всюду возить отца и помогать по хозяйству, но док сказал, что после первого, самого тяжелого года медицинского колледжа, он заслуживает полноценного отдыха.
— Летом у нас довольно спокойное время, — сказал он парнишке. — Ничего, кроме обычных отравлений и тому подобного, и так до августа, когда наступает сезон полиомиелита. Кроме того, ты ведь не хочешь лишить работы Тома, верно? Нет, Стиви, резвись, катайся по округе в своем драндулете: побольше гуляй, наслаждайся жизнью.
Стив кивнул и… загулял. Да, в буквальном смысле. Где-то через неделю он стал приходить домой в пять-шесть часов утра, примерно до трех спал, потом шатался по дому еще пару часов и ровно в восемь тридцать вечера уносился куда-то в своем маленьком дребезжащем драндулете. Придорожные забегаловки, решили мы, или, может быть девушка…
Доку все это не нравилось, но он никогда не притеснял мальчугана и сейчас не хотел вмешиваться — пока. Но бесшабашный старый Том — нет, я другое дело. Я помогал растить парня, с тех пор как умерла его мать, и здорово отшлепал его, когда он забрался в холодильник.
Я то и дело ронял намеки, вроде как советовал не прыгать в пропасть — потом не выберешься. С таким же успехом я мог бы говорить перед каменным идолом: не то чтобы Стив грубил, просто он слишком далеко зашел в своем увлечении и пропускал мимо ушей болтовню старика.
Потом началась эта хворь, и мы с доком забыли про Стива.
Какая-то странная эпидемия распространялась среди детей нашего округа и уложила на лопатки уже двадцать-тридцать ребятишек.
— Не знаю, что и делать, Том, — делился со мной док, пока мы тряслись, бум-бум-бум, по неухоженным дорогам в глубинке. — Симптомы, как при лихорадке в тяжелой форме, но температура почти не поднимается. И все-таки ребенок страшно слабеет, развивается малокровие. Что бы я ни делал, все остается по-прежнему.
Каждый раз, когда он заговаривал об этом, у меня почему-то начинало стрелять в культе, там, где крепился пластиковый протез. Меня это так раздражало, что я пытался сменить тему разговора, но не тут-то было. Док привык вслух размышлять о своих проблемах, разговаривая со мной, а проклятая эпидемия никак не шла у него из головы.
Он написал в парочку университетов, чтобы они посоветовали что-нибудь, но никакого толку не добился, И все это время родители толпились вокруг и ждали, когда, наконец, он вытащит из своего маленького черного саквояжа это самое волшебное средство в ярком целлофане, потому что, как говорят у нас в округе Гроппа, нет такой болезни, от которой наш док Джудд не нашел бы средства. А тем временем ребятишки слабели все больше и больше.
Док заработал здоровенные мешки под глазами, просиживая ночи напролет над статьями о новейших исследованиях и медицинскими журналами, которые выписал из города, но по нему было видно, что ничего в них не нашел, хотя довольно часто ложился спать почти так же поздно, как Стив.
И тут, в один прекрасный день, он принес платок. Сразу, как я увидел его, мою культю дернуло так здорово, что мне захотелось поскорее уйти из кухни, подальше отсюда. Крошечный шикарный платочек, полотно с вышивкой, обшитый по краям кружевом.
— Что ты об этом скажешь, Том? Нашел его