Таящийся ужас

на полу в спальне детишек четы Стоппсов. Ни Бетти, ни Вилли не имеют представления, как платок попал к ним в дом. Сначала я решил, что смогу проследить, откуда занесена инфекция, но эти ребята не будут мне врать. Раз они говорят, что никакого платка не видели, значит, так оно и есть. — Он опустил платок на кухонный стол, который я прибирал, и стоял, вздыхая. — У Бетти анемия приблизилась к опасной черте. Хотел бы я знать… Если бы… Ну ладно.
Он отправился, в свой кабинет с опущенными плечами, словно нес мешок с цементом.
Я не отрывал глаз от платочка и грыз ноготь. На кухню влетел Стив. Он налил себе кофе, поставил стакан на стол и увидел его.
— Эй, — произнес он, — это Татьянин платок. Как он сюда попал?
Я проглотил остаток ногтя и очень осторожно уселся напротив него.
— Стив, — начал я и остановился, чтобы помассировать ноющую культю. — Стиви, ты что, знаешь девушку, которой принадлежит этот платок? Девушку по имени Татьяна?
— Ну да, конечно. Татьяна Латышу. Видишь, вот ее инициалы вышиты в уголке: Т.Д. Она происходит из древнего румынского аристократического семейства: ее род насчитывает, пятьсот лет. Я собираюсь жениться на ней.
— Она и есть та девушка, с которой ты видишься каждой ночью?
Он кивнул:
— Она выходит только ночью. Ненавидит этот слепящий солнечный свет. Ну, знаешь, поэтическая натура. И Том, какая же она красивая.
Целый час я сидел, слушал его и с каждой минутой чувствовал себя все хуже и хуже. Потому что я сам румын, с материнской стороны. Так что я понял, почему мою культю дергало, словно током.
Она жила в городке Браскет, примерно за двенадцать миль от нас. Стив наткнулся на нее поздней ночью на шоссе — ее машина сломалась. Он подвез девушку домой — она совсем недавно сняла старый особняк Мидда — и попался на крючок. Да так прочно, что теперь барахтайся, не барахтайся — не поможет.
Часто, когда он являлся на свидание, ее не было: каталась по окрестностям в ночной прохладе, и, пока девушка не приходила, он играл в карты с ее служанкой, старой крючконосой румынкой. Пару раз он пытался нагнать ее в своей развалюхе, но ничего хорошего из этого не вышло. «Если леди хочет быть наедине с собой, — заявила служанка Стиву, — значит, так тому и быть. И никаких разговоров». Он ждал ее целыми ночами. Но, как говорил Стив, когда она возвращалась, он забывал обо всех неудобствах. Они слушали музыку, разговаривали, танцевали и ели диковинные румынские блюда, над которыми колдовала служанка. Потом он возвращался домой.
Стив прикоснулся к моей руке.
— Том, знаешь эти стихи: «Филин и кошечка! Мне всегда нравились последние строки: «И они танцевали при свете луны, в лунном свете кружились они». Вот так у нас будет с Татьяной. Если только она пойдет за меня. Пока что у меня ничего не получается.
Я с облегчением вздохнул.
— Это единственное, чем ты порадовал меня сегодня, — произнес не подумав. — Женитьба на этой девушке…
Я увидел выражение его глаз и сразу заткнулся, но было уже поздно.
— Что это значит, Том, что за «эта девушка»? Ведь ты ее даже не видел.
Я попытался отговориться, но Стив не унимался, он был страшно задет моими словами. Тогда я решил: лучше открыть ему всю правду!
— Стиви, послушай меня. Не смейся. Твоя подружка — вампир
— Том, да ты просто… — Его челюсть отвисла.
— Нет, со мной все в порядке. И я рассказал ему все, что знал про вампиров. Все, что слышал матери, которая приехала сюда из Старого Света, из Трансильвании, когда ей было двадцать. Рассказал, как они живут и какими странными обладают способностями,- если время от времени могут подкрепляться человеческой кровью. Как это переходит по наследству: обычно вампиром становится один ребенок в семье. И как они выходят из убежища только ночью, потому что солнечный свет может их уничтожить.
Когда я дошел до этого места, Стив побледнел, но я продолжил рассказ. Я описал ему странную эпидемию, жертвой которой стали дети округа Гроппа, — болезнь, от которой они теряли силы. Я рассказалСтиву, как его отец нашел платок в доме Стоппсов, возле постели двух самых больных ребятишек. Я ещё рассказал, как… но здесь я обнаружил, что говорю сам с собой: Стив выскочил из кухни как ошпаренный и пару минут спустя умчался в своей тарахтелке.
Стив вернулся примерно в полдвенадцатого, и выглядел он не моложе своего отца. Конечно, я оказался прав. Когда он разбудил Татьяну и прямо спросил ее, она сразу сникла и наплакала целые ведра слез. Да, она вампир, но потребность пить кровь появилась всего несколько месяцев назад. Она боролась с этим, пока не почувствовала, что сходит с ума, когда жажда усилилась. Она пила кровь только у детей, потому что боялась трогать взрослых: они могли проснуться