Таящийся ужас

Его движения, точные и слаженные, как неумолимо захлопывающийся стальной капкан, отличались идеальной координацией, свойственной лишь лучшим бойцам. Турлох Дубх — Черный Турлох, некогда принадлежавший к клану О’Брайана. Черными были его волосы, а кожа — смуглой. Из-под густых бровей сверкали горячим синим огнем глаза. А безбородое лицо было сурово, как мрачные молчаливые горы, как полуночный океан. Он, как и рыбак, был сыном этой холодной северной земли.
На нем был простой открытый шлем без гребня или эмблемы. Тело до середины бедер надежно прикрывала плотно прилегающая сталь; кольчуга черного цвета. Традиционная юбка под доспехами, которая доставала ему до колен, была из простой серой ткани. Ноги обмотав полосами толстой, грубой кожи, способной защитить от удара меча, сапоги изношены за годы дальних странствий.
Стройную талию охватывал широкий пояс, с него свисал кинжал в кожаных ножнах. На левую руку надет маленький круглый щит из дерева, покрытый кожей и твердый как железо, скрепленный стальными пластинами, с коротким острым выступом в центре. С запястья правой руки свисал боевой топор, именно он приковал к себе взгляд рыбака.
Это оружие, с изящными линиями и трехфутовой рукояткой, казалось легким и маленьким по сравнению с огромными боевыми топорами норманнов. Но рыбак знал его силу: не прошло и трех лет с тех пор как такие топоры искромсали в груды кровавого мяса отряды северных пришельцев, навеки покончив с властью язычников.
Оружие, как и его владелец, обладало своей неповторимой индивидуальностью. Рыбак никогда не видел подобного ему. С одной стороны -лезвие, с другой — короткое трехгранное острие, и такое же — сверху. Как и его хозяин, топор лишь с первого взгляда казался легким. С искусно выкованным лезвием и слегка загнутой рукояткой, это оружие в руках опытного воина разило врага с быстротой змеи и неотвратимо как смерть. Топор был сделан лучшими оружейниками Ирландии, а в те годы это значило лучшими в мире. Рукоятка, вырезанная из сердцевины векового дуба, обожженная на огне и обитая сталью, была крепка как железный прут.
— Кто ты? — спросил рыбак с грубоватой прямотой северянина.
— Кто ты, чтобы спрашивать меня? — ответил воин.
Глаза рыбака остановились на единственном украшении, что носил незнакомец, — массивном золотом браслете на левой руке.
— Безбородый, волосы обрезаны коротко, как у норманна, — пробормотал он, — и кожа смуглая. Ты Черный Турлох, объявленный вне закона кланом О’Брайана. Далеко же ты забрался: в последний разя слышал о тебе, когда ты промышлял разбоем в горах Уиклоу, не щадя ни ОРейли, ни тамошних жителей.
— Каждый нуждается в пропитании, даже отверженный, — прорычал воин.
Рыбак пожал плечами. Тяжко жить человеку, который лишился своего места в жизни. В те годы господства системы кланов отвергнутый своими родичами превращался в изгоя: все обращалось против него. Рыбак слышал о Турлохе — угрюмый и странный, он был известен как искусный стратег и был страшен в битве, но внезапные приступы дикой ярости обрекали его на одиночество, вызывая всеобщий страх даже в эту эпоху кровавого безумия, в стране бесконечных войн.
— Холодно сегодня, — произнес рыбак как бы про себя.
Турлох угрюмо смотрел на нечесаную бороду и копну спутанных волос на голове рыбака.
— Есть у тебя лодка?
Тот кивнул в сторону берега, где, надежно укрытая скалами от бешенства волн, была крепко привязана лодка, тщательно сработанная с умением, доставшимся в наследство от многих и многих поколений людей, добывавших свой хлеб в вечном единоборстве с морем.
— А удержится она на воде? — произнес Турлох.
— Удержится на воде? Ты, рожденный на западном берегу, мог бы не говорить такого. Я один проплыл в ней до бухты Драмклифф и обратно, хотя все дьяволы вздували волны до небес.
— Ты не можешь выйти в море в такую погоду.
— Думаешь, только вы, знатные господа, умеете рисковать своей шкурой? Беру в свидетели всех святых — я проплыл до Баллинскеллквга в шторм — туда и обратно — просто так, потехи ради!
— Ладно, ты меня убедил, — сказал Турлох. — Я заберу ее.
— Дьявола ты себе заберешь, а не лодку! Что это за разговоры такие? Если хочешь покинуть Эрин, отправляйся в Дублин, садись на корабль и плыви себе вместе с твоими дружками датчанами.
Гримаса ярости превратила лицо воина в страшную маску.
— Я убивал людей за меньшее, рыбак!
— Разве ты не якшался втайне с датчанами, разве не за это твой клан изгнал тебя, чтобы ты высох и сгнил от голода где-нибудь в зарослях вереска?
— Зависть родича и злобная месть женщины — вот причина, — прорычал Турлох. — Ложь, все грязная ложь. Но хватит об этом. Скажи, видел