Таящийся ужас

мореплавателей. Он не нуждался в отдыхе; не прерывая работы, он питался скудной пищей, которой его снабдил рыбак. К тому времени, когда на горизонте показался мыс Малина, погода резко переменилась к лучшему. Море было еще неспокойным, но вместо шквального ветра дул свежий бриз, подгонявший лодку вперед. Дни и ночи сливались в бесконечную серую полосу, Турлох плыл на юг. Только однажды он пристал к берегу, чтобы пополнить запас воды, и проспал несколько часов.
Работая веслом, он вспомнил о том, что сказал ему на прощание рыбак: «Как же ты рискуешь жизнью ради тех, кто назначил награду за твою голову?»
Турлох пожал плечами. Разве есть сила, способная разорвать узы кровного родства? То, что люди клана вышвырнули его вон, чтобы он испустил дух, словно загнанный волк среди болот, не меняло главного — они были родичи. А Мойра, маленькая Мойра, дочь Муртага и Кил-бах, была тут ни при чем. Он хорошо помнил ее, — они вместе играли, когда он был мальчишкой, а она — совсем еще маленькой, — помнил серые бездонные глаза, сверкающие волны черных волос, матовую белизну кожи. Еще ребенком она была необыкновенно красивой, да она и сейчас ребенок, ведь он, Турлох, еще молод, а она намного моложе его. И теперь ее увозят на север, чтобы против воли выдать замуж за разбойника-норманна. Торфел Красивый, Торфел Прекрасный — Турлох проклял его, помянув богов тех времен, когда его племя еще не знало креста. Перед глазами расплылся красный туман ярости, так что морские волны на мгновение стали кроваво-красными. Девушка ирландка, покорно ждущая своей участи в доме норманнского пирата, — Турлох яростным рывком повернул руль, направив лодку в открытое море.
Путь, который он избрал, — долгий путь от мыса Малина до Хельни, — пролегал по вздымающимся волнам открытого моря. Он должен был добраться до небольшого острова, лежащего среди других таких островков между Мулломи Гебридами. Современный моряк, вооруженный компасом и лоцией, с трудом нашел бы его. У Турлоха не было ни того, ни другого — он вел свое суденышко, доверившись памяти и инстинкту. Он знал эти воды, как свой дом: по ним он плыл, отправляясь в набег, или для того, чтобы отомстить за разоренные селения родичей, а однажды, плененный датчанами-викингами, — привязанный к мачте их корабля. К тому же за тем, кого он преследовал, тянулся след, кровавый след. Доносящийся с берегов дым горящих селений, обломки досок, обгоревшие бревна, плывущие по воде, — все это было делом рук Торфела и его дружины. Турлох прорычал что-то в порыве свирепой радости: несмотря на потерянное время, он догонял викинга. Торфеп на своем пути домой разорял и сжигал прибрежные селения, и этот след, словно стрелка, указывал дуть его преследователю.
Когда Турлох заметил маленький остров, до Хельни было еще далеко. Турлох знал, что этот остров считается необитаемым, но здесь можно найти пресную воду. Он решил отклониться от курса и подплыл к нему. Остров Мечей — так назывался этот клочок земли; никто не знал почему. Приблизившись, Турлох увидел две лодки, оставленные среди прибрежных камней; он сразу понял, что это значит. Одна была грубо сработана, похожа на его лодку, но намного больше. Вторая — длинная, с низкой посадкой: гребная лодка викингов. Их хозяев нигде не было видно — Турлох напряг слух, стараясь определить, не доносятся ли откуда-нибудь звон мечей или боевые клики воинов, но вокруг царила мертвая тишина. «Это были рыбаки с Шетландских островов», — подумал он; их заметили со своего корабля разбойники, либо все произошло на каком-нибудь другом острове. Разбойники стали преследовать рыбаков на Длинной лодке. Но погоня оказалась долгой, а путь — длинней, чем они рассчитывали, в этом он был уверен: иначе они не пустились бы за рыбаками в открытой лодке. И все же, ослепленные жаждой крови, пираты уже не желали думать о возвращении: они гнались бы за своей жертвой и сотню миль по бурному морю в открытой лодке, если бы это потребовалось.
Турлох подплыл к берегу, накинул веревку на ближайший камень и выпрыгнул из лодки, держа топор наготове. И тут, недалеко от берега, он заметил груду окровавленных тел. Несколько быстрых шагов, — и перед ним предстала странная картина. Пятнадцать рыжебородых датчан лежали в луже собственной крови. Их бездыханные тела образовали круг. А внутри этого круга были трупы их убийц — людей, подобных которым Турлоху никогда не приходилось видеть. Они были маленького роста, с очень смуглой кожей; черными были широко раскрытые глаза мертвецов. На их телах не было кольчуги, в руках намертво зажаты сломанные мечи и кинжалы. Вокруг были разбросаны стрелы, отскочившие от стальных доспехов датчан и Турлох с удивлением отметил, что их наконечники сделаны из кремня.
— Да, здесь была жестокая сеча, —