Таящийся ужас

вниз по покрытому деревьями склону и достиг леса, широкой дугой отходящего от берега. Он держался в тени, приближаясь к скалли кружным путем, опасаясь действовать в открытую из-за внимательных глаз дозорных, которых наверняка расставил Торфел. О боги, если бы сейчас за ним, как в былые времена, шли воины его клана! Не пришлось бы тогда, словно волку, таясь, пробираться между деревьями. Его рука, как стальная, сжала рукоятку топора, когда он представил себе эту сцену: атака, крики, кровавая сеча, игра далкассийских топоров… — он вздохнул. Отверженный: никогда больше не вести ему воинов-сородичей в битву.
Неожиданно он упал в снег, укрывшись за невысоким кустарником. Приближались люди; они двигались оттуда же, откуда пришел он, тяжело ступая и громко переругиваясь. Вот они показались, два огромных норманнских воина; их кольчуга, словно серебряная чешуя, сверкала при лунном свете. Они вдвоем с трудом тащили что-то; к удивлению Турлоха, это оказался Черный Человек. Страх при мысли, что они нашли лодку, пересилило изумление. Норманны были настоящими великанами, на руках их вздувались стальные мускулы. И все же они шатались под непомерной тяжестью своей ноши. Глядя на них, можно было подумать, что Черный Человек весил сотни фунтов, а Турлох поднимал его, словно перышко. Он едва не вскрикнул от изумления. Эти двое наверняка просто пьяны. Один из них заговорил, и волосы на затылке Турлоха встали дыбом, при виде ненавистного врага.
— Опускай; клянусь Тором, эта штука, тяжела как смерть! Давай отдохнем.
Второй выдавил что-то из себя, и они начали осторожно опускать изваяние на землю. Потом рука одного из них соскользнула — он не смея удержать статую, и Черный Человек рухнул в снег. Первый взвыл.
— Ты, косорукий дурак, уронил его мне на ногу! Проклятие, у меня сломана лодыжка!
— Он сам вырвался у меня из рук! — вскричал второй. — Говорю тебе, эта штука — живая!
— Тогда я сделаю ее мертвой! — прорычал охромевший викинг; вытащив меч, он нанес яростный удар по беспомощно лежавшему изваянию. Вспышка — лезвие раскололось на тысячу сверкающих осколков; один из них попал второму викингу в щеку, и тот испустил вопль.
— В ней сидит дьявол! — закричал первый, отбрасывая рукоятку. — Меч ее даже не поцарапал! Ну-ка, берись, отнесем ее в пиршественный зал; пусть Торфел решает, что с ней делать.
— Оставь ее здесь, — глухо произнес второй, вытирая кровь с лица — Кровь хлещет, как из заколотой свиньи. Давай возвратимся и скажем Торфелу, что никаких вражеских кораблей, подплывающих к острову, не видели. Из-за этого ведь он посылал нас.
— А лодка, где мы нашли его? — резко сказал первый. — Должно быть, какой-нибудь шотландский рыбак, заблудившийся из-за шторма; сейчас, наверное, словно крыса, прячется в лесах. Ну-ка, взялись; идол это или дьявол, все равно мы отнесем его к Торфелу.
Отдуваясь, они с трудом подняли изваяние и медленно продолжали свой путь, один — хромая и изрытая проклятия вместе со стонами, другой — то и дело тряся головой, когда кровь из раны заливала глаза.
Турлох осторожно поднялся и посмотрел им вслед. Легкий холодок пробежал по спине. Каждый из этих людей был не слабее его, но им едва хватало сил на то, чтобы тащить статую, которую он с легкостью поднимал один. Он качнул головой и продолжил свой путь.
Наконец, он добрался до места, вплотную примыкавшего к скалли. Решающий момент. Он должен каким-то образом достичь здания и найти убежище, оставаясь незамеченным. Небо затягивали облака. Он подождал, пока одно из них не закрыло луну, и в наступившем сумраке пробежал пригнувшись, неслышно ступая по снегу, словно скользящая тень. Крики и поющие голоса, раздававшиеся в длинном здании, едва не оглушили его. Теперь он крался вдоль стены, прижимаясь к грубо обтесанным бревнам. Они наверняка не ожидают нападения, да и кого мог бояться Торфел — все северные пираты были его дружками, а кто кроме них, способен достичь его острова в подобную ночь?
Скользящей тенью Турлох крался вдоль стены. Он заметил боковую дверь и осторожно подобрался к ней. Затем, отшатнувшись, снова вжался в стену. Кто-то внутри возился с затвором. Дверь распахнулась, появился высокий воин. Он с размаху захлопнул за собой дверь. Потом увидел Турлоха; окаймленные бородой губы приоткрылись. Но в это мгновение пальцы ирландца метнулись к его горлу и сомкнулись там, словно стальной капкан. Вместо крика — судорожный всхлип. Рука норманна вцепилась в запястье Турлоха, другой он вытащил кинжал и снизу нанес удар. Но сознание уже покинуло его; кинжал, зазвенев, скользнул по кольчуге отверженного и упав в снег. Тело викинга осело, его горло было буквально раздавлено стальным обручем пальцев. Турлох отбросил врага,