Таящийся ужас

и указал на Ательстана. Раненый сакс распростерся на примитивной лежанке, сделанной из шкур, постланных на снегу.
— Я остаюсь здесь ухаживать за этим человеком. Он тяжко ранен.
Турлох огляделся. Стены скалли рухнули, превратившись в груду тлеющих бревен. Люди Брогара подожгли кладовые и корабль викингов, огонь и дым причудливо смешивались с лучами утреннего солнца.
— Ты замерзнешь или умрешь от голода. Идем со мной.
— Я найду пропитание для нас двоих. Не уговаривай меня, сын мой.
— Он язычник и пират.
— Что из того? Он человек — живое существо. Я не оставлю его умирать.
— Что ж, пусть будет так.
Турлох приготовился отплыть. Лодки пиктов уже огибали мыс. Он ясно слышал ритмичный стук их весел. Погруженные в свою работу, они не оглядывались назад.
Он бросил взгляд на неподвижные тела на берегу, на обуглившиеся бревна скалли и раскаленные останки корабля-дракона. На фоне светящихся краевым огнем развалин тонкая белая фигура священника казалась неземной, словно это был святой из какого-нибудь древнего манускрипта. На его измученном лице застыла великая грусть, великая усталость.
— Смотри! — неожиданно крикнул он, показывая в сторону моря — Океан полон крови! Смотри, как волны переливаются красным в лучах восхода! О народ мой, народ мой, кровь, что пролили вы в гневе своем, сами воды обращает в алый цвет! Как пройдете вы сквозь это?
— Я пришел сюда в снег и метель, — сказал Турлох, вначале не поняв смысла слов священника — Как уплыл, так и возвращусь.
Священник покачал головой.
— Это больше; чем земное море. Руки твои окрашены кровью и плывёшь ты по кровавому пути, однако вина не лежит на тебе целиком. Всемогущий Владыка, когда пройдут кровавые времена?
Турлох мотнул головой.
— Так будет, пока не исчезнет наш род.
Утренний ветер поймал и надул его парус. Словно тень, что бежит от рассвета, его лодка понеслась на запад. Так скрылся Турлох Дубх О’Брайан с глаз священника Джерома, что стоял и смотрел, заслонив усталую бровь тонкой рукой, пока лодка не превратилась в крохотную пылинку среди голубых океанских просторов.

Во времена после затопления Атлантиды и до начала писаной истории, в Гиборейскую эпоху, когда по Земле еще бродили древние боги, соперничали между собой могучие маги, остатки племен и цивилизаций, существовавших до воцарения человеческого рода, встречались на пути отважного странника, а в развалинах некогда пышных городов таились сокровища, охраняемые заклятиями и страшными чудовищами; когда великие империи возникали, достигали расцвета и рассыпались в прах под копытами варварских орд, а рожденный жалким рабом мог добыть себе корону отвагой и острым мечом, — в те времена жил могучий воитель, Конан, родом из варварского племени, чьи деянии запечатлены в древних свитках.

Сын кузнеца, рожденный в холодных северных землях Киммерии, проведший детство среди покрытых снегом горных вершив, где жили его родичи, поклонявшиеся богу Крону, он юношей попал в плен к гиперборейцам — так он стал рабом. Вырвавшись на свободу, Конан направился в Замору, где научился ремеслу вора. Природная сметливость и могучая сила, унаследованная от отца, выносливость, свойственная сыну варвара, помогли ему победить великого мага, прятавшего источник своей силы в неприступной Башне Слона, выйти невредимым из множества смертельно опасных ситуаций.