Таящийся ужас

Его не было видно под огромным ломтем металла, лишь алые струйки потекли оттуда.
Зирас пожал плечами.
— Ну вот, я же сказал, что он дурак. Осторио должно быть нашел какой-то способ открыть дверь так, чтобы она не падала, не сходила с винтов, на которых укреплена.
«Одним ножом в спину меньше», — подумал Конан.
— Эти винты не настоящие, — сказал он, рассматривая дверь вблизи. — А! Видишь, дверь опять поднимается!
Винты, как и сказал Конан, были фальшивыми. В действительности дверь была укреплена на двух пружинах в нижних углах, так что могла падать вперед, как подъемный мост. На верхних углах двери было прикреплено по цепи, которые шли вверх по диагонали и исчезали в отверстии у верхнего края дверной рамы. Сейчас цепи натянулись, в отдалении раздался глухой, скрежещущий звук, — и дверь стала медленно подниматься.
Конан схватил пику, брошенную Сасаном. Всунув конец ее древка в углубление в резьбе на внутренней поверхности двери, он вставил острие, словно клин, в верхний угол дверной рамы. Скрежет умолк, и дверь замерла, поднявшись едва на одну десятую.
— Неглупо, Конан, — произнес Зирас. — Ну теперь, раз Бог получил свою пошлину, дверь больше не закроется.
Ступив на внутреннюю поверхность лежавшей двери, он спрыгнул — в храм. Конан последовал за ним. Остановившись у самого порога, они вглядывались в покрытое мрачной тенью пространство, словно осматривая змеиное логово. Тишина царила в древнем храме, и ее нарушил лишь мягкий звук их шагов, когда они двинулись вглубь.
Они осторожно шли в полутьме. И вдруг мрак прорезала вспышка багрового света, ударив в глаза, словно яркие лучи заходящего солнца. Они увидели Бога-глыбу литого золота, усыпанную горящими драгоценными камнями.
Изваяние, немного больше человеческого роста, было похоже на гнома, стоявшего выпрямившись на широко раздвинутых ногах на огромном куске базальта. Оно было повернуто лицом к входу в храм, с обеих сторон от него стояли резные сиденья из блестящего черного дерева, выложенного драгоценными камнями и перламутром в странном узоре, не похожем на что-либо, созданное людьми, ныне живущими на Земле.
Слева от статуи, в нескольких футах от основания пьедестала, в полу храма, от стены до стены зияла трещина, шириной примерно пятнадцать футов. В незапамятные времена, может быть еще до постройки храма, землетрясение разделило скалу. И в эту черную бездну много веков назад безжалостные жрецы бросали людей, вопивших от ужаса, принося их в жертву своему страшному божеству. Высокие стены храма были, покрыты фантастическими резными узорами, кровля над головой утопала в тени.
Но внимание людей было приковано к идолу. Несмотря на то, что он был отталкивающе уродлив и грубо сделан, для них он воплощал богатство, при одной мысли о котором Конан почувствовал головокружение.
— Кром и Имир! — выдохнул он. — На эти рубины можно, купить целое королевство!
— Это слишком прекрасно для того, чтобы достаться неотесанному варвару! — задыхаясь, прошептал Зирас.
Эти слова, произнесенные полубессознательно сквозь стиснутые зубы, были предостережением для Конана. Он быстро пригнулся, рядом свистнула сабля Зираса — лезвие, не задев шеи, срезало кусок ткани с каффии. Проклиная свое легкомыслие и неосторожность, Конан отпрыгнул, подняв секиру.
Зирас набросился на него, Конан принял бой. Они сражались, нападая и отступая, перед изваянием, которое, казалось, злобно наблюдало за схваткой, их ноги скользили по гладкому камню пола, стальные лезвия звенели и свистели в воздухе. Конан был крупнее коринфянина, но Зирас отличался, необычайной ловкостью, был силен и опытен и знал множество опасных приемов. Снова и снова Конан оказывался на волоске от смерти.
Но вот варвар поскользнулся на отполированном полу, и удар его пришелся по воздуху. Зирас, призвав на помощь всю свою силу и быстроту движений, сделал мощный выпад; казалось, сейчас его сабля неизбежно должна пронзить молодого воина. Но киммериец вовсе не потерял равновесие. С гибкостью пантеры он изогнул свое сильное тело, так что длинное лезвие Зираса прошло у него справа под мышкой, сквозь ткань рубахи. На мгновение сабля Зираса запуталась в складках. Коринфянин, не растерявшись, нанес удар кинжалом, который держал в левой руке. Острие вонзилось Конану в правую руку, и в тот же момент нож в левой руке варвара, прорвав кольчугу врага, проник ему в тело меж ребер. Зирас закричал, в горле у него что-то булькнуло, он откинулся назад и упал, раскинувшись на полу.
Конан, отбросив оружие, встал на колени и оторвал кусок ткани от своей рубахи, чтобы добавить еще одну повязку к тем, которые уже были на нем. Он перевязал рану, затянув узлы руками