Таящийся ужас

в полночь, когда мы вместе с учителем сидели у серебряных светильников, изучая начертанные кровью руны Гипербореи, я увидел, что пятно подвинулось ближе к тени Авикта, возвышаясь у стены над его сиденьем. Оно словно источало зловонные кладбищенские миазмы, заразу, более отвратительную, чем язвы прокаженного, и я не мог вынести этого: я вскрикнул, полный ужаса и омерзения, и поведал обо всем учителю:
Заметив, наконец, тень, Авикт внимательно рассмотрел ее, и лицо учителя, изрытое глубокими морщинами, не выразило ни страха, ни Отвращения.
— Это тайна, недоступная моему разуму и превосходящая мои знания, — наконец сказал он, — никогда за всю мою жизнь ко мне не являлась чья-либо тень иначе, как по моей воле и по моему приглашению. И раз все прочие наши заклинания были успешными, я предполагаю, что эта тень — то самое существо, а быть может, просто отражение либо тень существа, которое явилось, хотя и с опозданием, в ответ на заклятие магов Змеиного племени, которое мы сочли пустым и бессмысленным. И я считаю, что нам следует произнести тайные слова и расспросить эту тень доступными нам способами.
И мы отправились в покои, где обычно творили наши заклинания, и приготовили, все необходимое. Когда все было готово для того, чтобы задавать вопросы неведомой тени, она подвинулась еще ближе к тени Авикта, так что пространство меж ними было не шире жезла некроманта.
И тогда мы подвергли странную тень допросу, пытаясь всеми возможными средствами добиться от нее ответа; вопросы исходили и из наших уст, и из глубины мумий и мраморных статуй. Но мы не дождались ответа. Тогда мы вызвали нескольких демонов и фантомов, которые верно служили нам, и велели им допросить мрачного пришельца, но и так не добились успеха. Все это время зеркала ничего не отражали, и духи, чьими устами мы говорили, не ощущали чуждого присутствия в наших покоях. Казалось, никакое заклятие не имело силы над зловещим черным пятном, явившимся помимо нашей воли. Авикт был обеспокоен; изобразив на полу кровью, смешанной с пеплом, эллипс Оумора, куда не может проникнуть ни дух, ни Демон, он вошел в очерченное им пространство. Но и туда, внутрь эллипса, словно жидкая краска или какое-то гнилостное истечение, проникло черное пятно, неотступно преследуя Авикта, и пространство меж ними стало еще меньше.
На лице Авикта ужас проложил новые морщины, и лоб покрылся каплями пота, холодного, словно дыхание смерти, ибо он наконец понял, как и я, что это существо не подвластно никаким законам и появление его не предвещает ничего, кроме несказанного зла и несчастья. И он, обратившись ко мне, воскликнул голосом, дрожащим от страха.
— Я не знаю, что это такое, чего хочет от меня эта мерзость, и бессилен остановить ее продвижение. Уходи, оставь меня, ибо я не желаю, чтобы кто-нибудь из смертных стал свидетелем моего поражения и гибели. Лучше тебе удалиться, Пока еще есть время, да бы и ты не стал жертвой этой страшной тени…
Хотя неописуемый ужас проник в самые глубины моей души, мне претила сама мысль о том, что я должен покинуть своего учителя. Но я поклялся всегда и во всем быть послушным его воле; к тому же я понимал, что вдвойне бессилен бороться с неведомым врагом, перед которым трепещет сам Авикт.
Итак, попрощавшись со старцем, я вышел из овеянных ужасом покоев, с трудом переставляя дрожавшие ноги. Оглянувшись, стоя на пороге, я увидел, что черная тень, проникшая к нам из неведомых сфер, словно отвратительный нарост, проползла по полу и коснулась тени мага. В тот же миг из уст учителя вырвался ужасающий вопль, подобный крикуспящего человека, одолеваемого ночными кошмарами. Лик его больше не был ликом Авикта, он исказился в страшных конвульсиях, словно Авикт стал безумцем, силящимся скинуть с груди своей невидимого демона. Больше я не оглядывался: я бросился бежать по темному проходу к порталу, выходящему на террасу.
Ущербная луна, угрожающе-багровая, нависла над утесами; тени кедров при лунном свете казались длиннее, они колыхались под порывами бури, словно раздутые ветром одеяния занятых ворожбой волшебников. Наклонившись вперед, чтобы одолеть силу ветра, я пробежал через террасу к наружной лестнице, ведущей к крутой тропинке, вьющейся среди нагромождений скал и провалов позади дома. Подгоняемый страхом, я уже приблизился к краю террасы, но не мог достигнуть верхних ступеней лестницы, ибо мраморный пол словно выскальзывал у меня из-под ног, и край террасы маячил перед глазами, недоступный как горизонт. Я задыхался, мне казалось, что я бегу, не останавливаясь, но ни на пядь не сдвинулся с места.
Наконец, я оставил тщетные усилия, видя, что какое-то заклятие изменило само пространство вокруг жилища Авикта, чтобы никто не смог выбраться