Таящийся ужас

движение за спиной. Постоянное ожидание и страх в конце концов настолько подействовали на него, что остаток дороги Гаррик проехал на такси. Но и дома он не испытал облегчения: сидел у камина, уставясь на часы, следил за движением минутной стрелки, при каждом звуке вскакивал и тянулся к кочерге. Он больше не чувствовал себя в безопасности; теперь Гаррик верил во все: от легенд про магическую силу Руки и записей в черном дневнике до невероятных объяснений недавних событий, вселявших чувство полной беззащитности перед лицом неминуемой развязки.
Не в силах дольше пассивно ждать, он решил уехать отсюда, найти место, где Рука не сможет разыскать его, и укрыться там. «Кинге Кросс», — подумал он и немедленно отправился в путь, без шляпы и багажа. До вокзала он доехал на такси; очутившись здесь, рядом с грохочущими поездами, готовыми умчать его за сотни километров от страшной угрозы, он вздохнул с облегчением. Гаррик сидел в просторном светлом зале, мимо проходили толпы людей; казалось бы, теперь он мог расслабиться. Но мысли о Руке неотвязно преследовали его; Гаррик внимательно следил за входом, бросал нервные взгляды под ноги идущих, стараясь уловить движение маленького тельца. Зал был полон; в дверях постоянно мелькали люди, но он продолжал следить, пока не почувствовал, что сходит с ума; кроме того, на него уже начали оглядываться: пожилой мужчина без шляпы, явно напуганный чем-то, дико озирающийся по сторонам.
Он вдруг вспомнил, что с минуты на минуту должен отойти ночной шотландский экспресс. Под влиянием внезапного импульса он вскочил со скамейки, купил билет и поднялся в вагон. В купе, кроме него, никого не было — лучшего нельзя и пожелать. Гаррик плотно закрыл окна, запер дверь и, наконец, в изнеможении опустился на диван. Его била нервная дрожь; он забился в угол, тяжело дыша, как будто только что бежал изо всех сил. Кажется, получилось: здесь она не сможет найти его, он не почувствует железную хватку бескостных пальцев на шее.
Поезд с грохотом мчался сквозь ночь; мимо проплывали деревни и фермы, долины и холмы; рядом проносились встречные поезда; однажды экспресс почему-то остановился, и после этого Гаррик, охваченный новым приступом страха, стал прислушиваться к малейшему шуму. Он вздрагивал от любого шороха и скрипа, каждый миг ожидая услышать знакомое постукивание, шуршащие шажки… Гаррик затаил дыхание и замер: ничего, лишь обычные звуки движущегося поезда. Никаких оснований для беспокойства.
Он сидел в темноте около окна и смотрел, как мимо проплывают деревья. Поезд скоро достигнет границы Шотландии; Гаррик начал успокаиваться. Вот-вот наступит полночь; его эксперимент благополучно завершился. Игра воображения, беспочвенные страхи, глупые выдумки! Надо было сосредоточиться на своих истерских исследованиях и не терять времени даром.
Из полудремы его вывел отчетливый стук в дверь: небо уже осветила тонкая полоска зари. Он с трудом открыл глаза, крикнул: «Сейчас одну минуту!» — и, щелкнув запором, распахнул дверь перед кондуктором. Но где же он? Никого, лишь что-то задело ногу. Гаррик с силой захлопнул дверь, прислонился к ней, посмотрел вниз.
Рука. Она стояла на диване, легко опираясь на пальцы, как будто ждала его. Прижавшись к двери, Гаррик следил за ней, словно это было живое существо; когда Рука побежала к нему, упираясь в пол пальцами-лапками, — он перепрыгнул через нее, съежился, попытался закрыть голову руками, стараясь не чувствовать цепких пальцев, ползущих все выше и выше по ноге. Наконец, свернулся и вжался в диван, словно хотел слиться с ним.
Но Рука с ловкостью крысы уже нащупала его шею.

Глава 1. Развязка и пролог.

Недавно из частной психиатрической клиники доктора Вейта, расположенной в окрестностях Провиденса, штат Род-Айленд, бесследно исчез чрезвычайно странный пациент. Молодой человек — его звали Чарльз Декстер Вард — был с большой неохотой отправлен в лечебницу убитым горем отцом, на глазах у которого умственное расстройство сына развивалось от невинных на первый взгляд странностей до глубочайшей мании, таившей в себе перспективу буйного помешательства и выражавшейся во все более заметных переменах в стиле и образе мышления — вплоть до полного перерождения личности. Врачи признались, что этот случай поставил их в тупик, поскольку в нем наблюдались необычные элементы как физиологического, так и чисто психического свойства.
Прежде всего, пациент казался старше своих двадцати шести лет.
Бесспорно, душевные