Таящийся ужас

обвинить в соучастии?
— За сокрытие информации. — Мистер Арбогаст глубоко затянулся. — Ну давайте, выкладывайте все начистоту. Вы видели девушку: Как она выглядела?
— Точно так, как вы ее описали, по-моему. Когда она появилась, шел сильный дождь. Я был занят и не очень-то ее разглядел. Дал ей расписаться в книге, вручил ключи; вот и все.
— Она сказала что-нибудь? О чем вы говорили?
— Наверное, о погоде. Не помню.
— Она в чем-то проявляла нервозность, чувствовала себя не в своей тарелке? Что-нибудь в ее поведении вызывало подозрение?
— Нет. Ничего. Просто еще одна туристка, так мне показалось.
— Что ж, хорошо. — Мистер Арбогаст сунул окурок в пепельницу. — Не произвела на вас абсолютно никакого впечатления, да? С одной стороны, с чего вам было подозревать ее в чем-нибудь? А с другой, девушка особой симпатии тоже не возбудила. То есть никаких чувств вы к ней не испытывали.
— Ну конечно, нет.
Мистер Арбогаст, словно он был старым другом, наклонился к Норману.
— Тогда почему вы пытались прикрыть ее, притворившись, что напрочь забыли, как она приехала?
— Я не пытался! Я просто забыл, честное слово. — Норман понимал, что попался в ловушку, но больше детектив из него ничего не вытянет. — Чего вы пытаетесь достичь своими инсинуациями? Хотите обвинить в том, что я помог ей украсть машину?
— Вас никто ни в чем не обвиняет, мистер Бейтс. Мне просто-напросто нужна вся информация об этом деле, больше ничего. Так вы говорите, она приехала одна?
— Приехала одна, сняла комнату, уехала на следующее утро. Сейчас уже, наверное, за тысячу миль отсюда…
— Наверное. — Мистер Арбогаст улыбнулся. — Но давайте-ка чуточку помедленнее, вы не против? Может быть, все-таки вспомните что-нибудь. Она уехала одна, говорите? Когда примерно это было?
— Я не знаю. В воскресенье утром я спал у себя дома.
— Тогда, значит, вы не можете точно знать, что она была одна, когда уезжала?
— Я не смогу доказать, если вы это имеете в виду.
— А той ночью? Были у нее какие-нибудь посетители?
— Нет.
— Точно?
— Абсолютно точно!
— С кем-нибудь могла встречаться этой ночью?
— Она была единственным постояльцем.
— Вы работали здесь один?
— Точно.
— Она не выходила из комнаты?
— Нет.
— Всю ночь? Даже не звонила по телефону?
— Конечно, нет.
— Значит, кроме вас никто не знал, что она здесь?
— Я уже сказал вам.
— А пожилая леди, она ее видела?
— Какая леди?
— Там, в доме позади мотеля.
Норман чувствовал, как сильно бьется сердце; сейчас оно вырвется из груди. Он начал: «Никакой пожилой леди…» но мистер Арбогаст еще не закончил.
— Когда я подъезжал сюда, заметил, как она смотрит из окна. Кто это?
— Моя мать. — Никуда не денешься, он должен признаться. Он сейчас все объяснит. — Она уже дряхлая и не может спускаться из своей комнаты.
— Тогда она не видела девушку?
— Нет. Она больна. Она оставалась у себя, когда мы ужи… Непонятно, как это случилось; просто вырвалось — и все. Потому что мистер Арбогаст слишком быстро задавал свои вопросы, он нарочно делал это, нарочно, чтобы запутать его, а когда упомянул Маму, застал Нормана врасплох. Он мог думать только об одном: защитить ее, а теперь…
Мистер Арбогаст больше не казался дружелюбным.
— Вы ужинали вместе с Мери Крейн в своем доме?
— Просто кофе и бутерброды. Я… мне казалось, я уже сказал вам. Ничего такого не было. Понимаете, она спросила, где можно перекусить, и я сказал, в Фервилле, но это почти двадцать миль пути, и был такой ливень, что я пригласил ее зайти в дом. Больше ничего не было.
— О чем вы говорили?
— Да ни о чем особенном. Я же сказал вам, моя Мама больна и я не хотел ее беспокоить. Она всю неделю была больна. Наверное, из-за этого и я был сам не свой и начал все забывать. Например, забыл про эту девушку и про ужин. Просто вылетело из головы.
— Может быть, что-нибудь еще вылетело? Ну, скажем, вы с той девушкой потом вернулись сюда и немного отпраздновали…
— Нет! Ни в коем случае! Как вы можете говорить такое, по какому праву? Да я… я больше не буду с вами разговаривать. Я уже рассказал все, что вам надо. А теперь, уходите отсюда!
— Хорошо. — Мистер Арбогаст надвинул на лоб стетсон. — Я уйду. Но сначала хотелось бы переговорить с вашей матерью. Может, она заметила что-нибудь, что вы забыли.
— Говорю вам, она даже не видела этой девушки! — Норман вышел из конторы. — И потом, вам нельзя с ней говорить. Она очень больна. — В уши словно бил барабан, приходилось кричать, чтобы пересилить шум. — Я вам запрещаю заходить к ней.
— Тогда я вернусь с ордером на обыск.