Таящийся ужас

буржуа, обитавшие по соседству, сильно невзлюбили новых подозрительных жильцов, и неудивительно, что делались довольно прозрачные намеки на их возможную связь с многочисленными случаями вампиризма и убийств, особенно с тех пор, как они распространились, словно эпидемия, исключительно в Потуксете и прилегающих к нему районах и улицах Эджевуда.
Бард большую часть времени проводил в Потуксете, но иногда уделял одну или две ночи родительскому дому. Считалось, что он там и живет. Дважды он уезжал из города на неделю, неизвестно в каком направлении. Он становился все бледнее, катастрофически худел и лишился прежней уверенности в себе, что доктор Виллетт не преминул отметить, когда юноша в очередной раз повторил старую историю о важных исследованиях и будущих открытиях. Виллетт часто пытался подстеречь молодого человека в доме его отца, так как мистер Вард был глубоко обеспокоен и старался устроить так, чтобы за его сыном хоть как-то присматривали, насколько это было возможно в данном случае, ибо Чарльз уже стал совершеннолетним и к тому же обладал очень скрытным и независимым характером. Доктор все еще настаивает, что молодой человек даже тогда был совершенно здоров психически, и приводит как доказательство разговоры, которые они вели.
К сентябрю эпидемия вампиризма окончилась, но в январе Чарльз едва не оказался замешанным в крупных неприятностях. Люди уже некоторое время поговаривали о таинственных ночных караванах грузовиков, прибывающих к Варду в Потуксог, и внезапно из-за непредвиденного случая обнаружилось, какой именно груз они везли. В безлюдном месте близ Ноуп-Валли налетчики подстерегли один из таких караванов, думая, что в машинах находится спиртное, но на этот раз им суждено было испытать настоящий шок. Ибо длинные ящики, захваченные и сразу же открытые ими, содержали поистине страшные вещи, настолько страшные, что даже представители преступного мира не могли сдержать дрожь.
Похитители поспешно закопали свои находки, но, когда обо всем проведала полиция штата, было проведено тщательное расследование. Недавно задержанный бродяга, получив в полиции обещание, что ему не предъявят каких-либо дополнительных обвинений, согласился, наконец, провести группу полицейских к тому месту, где было зарыто захваченное; в сделанном наспех захоронении были найдены поистине ужасные предметы. На местное — или даже международное — общественное мнение оказало бы весьма неприятное впечатление опубликование результатов поисков, которые напугали даже их участников. С лихорадочной поспешностью в Вашингтон было отправлено несколько телеграмм.
Ящики были адресованы Чарльзу Варду в Потуксет, и представители как местной, так и федеральной полиции, доставив в участок всех обитателей коттеджа, подвергли их строгому допросу. Чарльз и его спутники были бледны и обеспокоены, но полиция получила от хозяина дома объяснения, которые, казалось, полностью оправдывали его. Ему были нужны некоторые анатомические образцы для выполнения программы научных исследований, глубину и важность которых могут подтвердить все, знавшие его последние десять лет, и он заказал необходимые объекты в нужном ему количестве в агентствах, которые, как он полагал, занимались совершенно законной деятельностью. Откуда взяты эти образцы, ему абсолютно неизвестно. Вард, по всей видимости, был совершенно потрясен, когда инспектор намекнул на то, какое чудовищное впечатление произведет на публику известие о находках и насколько все это повредит национальному престижу. Показания Чарльза были полностью подтверждены его коллегой, доктором Алленом, чей странный гулкий голос звучал гораздо более убедительно, чем нервный, срывающийся голос Варда; в конце концов полиция оставила дело без последствий; но ее сотрудники тщательно записали нью-йоркский адрес агентства и его владельца.
Расследование ни к чему не привело. Следует лишь добавить, что «образцы» были поспешно и в полной тайне возвращены на прежнее место, и никто так и не узнал об этом богопротивном осквернении памяти усопших.
Десятого февраля 1928 года доктор Виллетт получил от Чарльза Варда письмо, которое считает исключительно важным и относительно которого он часто спорил с доктором Лайманом. Последний полагал, что письмо содержит убедительное доказательство того, что перед нами далеко зашедший случай «деменции прекокс» — быстро протекающей острой душевной болезни. Виллетт же считает, что это последние слова несчастного юноши, написанные им в здравом уме. Он обращает особое внимание на характер почерка, неровного, но несомненно принадлежащего Варду. Вот полный текст этого письма:

«100 Проспект-стрит,.
Провиденс,