Таящийся ужас

хозяйкой дома.
— Я осмотрел вашего сына, мистер Петерсон, — начал доктор, — и я видел его в лесу. Йорри рассказал мне правду о некоторых вещах, но кое о чем умолчал. До сих пор никто так и не пожелал сказать мне ВСЮ правду. Сейчас я хочу задать вам один вопрос, на который должен услышать правдивый ответ. Каким образом умер мальчик? Тот, которого вы привезли, чтобы он играл с вашим сыном.
— Честно говоря, я ничего не могу сказать с полной уверенностью. Однажды утром мы нашли его в своей комнате мертвым. В его спальне было разбито окно. Вокруг трупа валялась куча осколков. На шее у ребенка был глубокий порез. Коронер предположил, что мальчик во сне дошел до окна, наткнулся на раму и один из осколков перерезал ему вену. В заключении он указал, что это и было причиной смерти.
— А вы тогда что подумали, мистер Петерсон?
— Я уже ничего не думаю.
— Вы поставили решетки на окнах до или после этого случая?
— После него. Вы можете помочь мальчику?
— Боюсь, что нет. Совет, который вам дали много лет назад, никуда не годился. Правда, физическое здоровье вашего сына в отличном состоянии, но физическое здоровье — далеко не все, что необходимо для нормальной жизни. Если бы это был мой сын, я поскорее убрал бы подальше тех оленей и кроликов, которые еще живы. И попытался бы отучить его от подобных привычек.
— Я подумаю. Я заплатил вам за то, чтобы услышать ваше мнение, и ценю его. Ну а сейчас, еще один вопрос: эти привычки наследственные? Вы не думаете, что один из предков мальчика занимался тем же?
Странный вопрос. И наверное, доктор Оверфилд сделал правильно, спросив в свою очередь:
— Какая-нибудь душевная болезнь в вашей семье?
— Не слышал о таком.
— Хорошо, а в семье вашей супруги?
— У нее наследственность не хуже моей, может быть, даже лучше.
— Так вот, все что сейчас мы можем сказать: болезнь Дауна встречается в любой семье; что же касается привычек мальчика, то не лучше ли назвать это атавизмом? В свое время наши предки питались сырым мясом. Внешность человека, страдающего слабоумием, вызванным болезнью Дауна, напоминает древних предков современного человека. Мальчик словно перенес эту привычку из отдаленного Прошлого — покатый лоб может быть связан с поеданием сырого мяса.
— Хотелось бы мне быть уверенным, — произнес Петерсон. — Я бы отдал все, лишь бы знать в точности, что я не виноват в болезни сына.
— Вы или ваша жена? — спросил доктор.
— О ней не может быть и речи, — ответил Петерсон, слабо улыбаясь. — Это самая прекрасная женщина на свете.
— Может быть, что-нибудь скрытое, подсознательное?
Петерсон покачал головой.
— Нет. Она само совершенство.
На этом их беседа закончилась. Доктор обещал остаться до конца недели, хотя понимал, что его присутствие будет совершенно бесполезным. Он снова обедал с отставным главой американских кожевенников и его супругой. Миссис Петерсон была прекрасна, как никогда, в белом вечернем платье, обшитом на подоле золотыми блестками. Петерсон выглядел усталым; его жена блистала не только туалетом, но и остроумием. Она говорила без устали, не повторяясь. Недавно она сделала большой вклад в фонд помощи истощенным детям на закупку молока. Казалось, благотворительность была одним из ее хобби. Петерсон говорил о наследственности, но на него почти не обращали внимания, и никто не интересовался его размышлениями вслух. Вскоре хозяин дома замолк.
Во всем этом было что-то непонятное доктору Оверфилду. Желая спокойной ночи седоволосому мужчине, он поделился с ним своими сомнениями.
— Я сам ничего не понимаю, — признался Петерсон. — Может быть, перед смертью пойму. Я чувствую, что все дело в наследственности, но ничего не могу доказать.

Доктор запер дверь своей спальни и сразу же улегся. Оверфилд чувствовал сонливость и вместе с тем был возбужден до предела. Он надеялся, что за ночь отдохнет. Но сон его был недолгим. Сильный стук в дверь заставил его вскочить с постели.
— Кто там? — спросил он.
— Это я, Йорри. Откройте!
— В чем дело?
— Этот мальчишка, Александр. Опять удрал от меня, и я нигде не могу его найти.
— Может быть, он в лесу?
— Нет. Все наружные двери заперты. Он должен быть где-то внутри дома.
— Вы искали его как следует?
— Повсюду. Лакей заперся у себя в комнате. Я обыскал весь дом, кроме комнаты хозяина.
— Надо поискать и там! Подождите, пока я что-нибудь накину на себя. Одну минуту! Он ведь запирает у себя дверь? Он все время предупреждал меня, чтобы я не оставлял дверь открытой. Вы уверены, что он заперся?
— Вечером дверь точно была заперта. Я проверил. Каждую ночь я проверяю двери всех спален.
— У кого-нибудь