Таящийся ужас

— Он поднимался на лифте вместе с нами, и,…
— Этиглаза…
— Вампир!
— Хелло, Дракула! — Перед ним был Маркус Линдстром в компании довольно мрачной брюнетки в костюме Клеопатры; эта парочка выскочила навстречу Хендерсону. Линдстром с трудом удерживался в вертикальном положении, его спутница и собутыльница была не в лучшем состоянии. В клубе, когда этот человек был трезвым, Хендерсону нравилось общаться с ним, но его всегда раздражало поведение толстяка на вечеринках. Пьяный Линдстром становился особенно невыносим: он начинал хамить.
— Детка, я хочу тебе представить моего очень-очень хорошего знакомого. Да, друзья и подруги, сегодня День Всех Святых, и на нашу вечеринку я пригласил графа Дракулу вместе с дочерью. Бабушку я тоже пригласил, но, как назло, она сегодня ночью улетела на шабаш — вместе с тетушкой Джемаймой. Ха! Граф, познакомьтесь с моей маленькой подружкой.
Брюнетка, кривя рот, уставилась на Хендерсона.
— О-о-о, Дракула, какие у тебя большие глаза! О-о-о, какие у тебя большие зубы! О-о-о.
— Ну полно, Маркус, — пытался прекратить эту сцену Хендерсон. Но хозяин уже повернулся к столпившимся гостям и начал вещать на всю комнату:
— Друзья, рад вам представить единственного и неповторимого, подлинного вампира в неволе — остерегайтесь подделок! Дракула Хендерсон, редчайший экземпляр вампира со вставными клыками.
При любых других обстоятельствах Хендерсон оборвал бы монолог Линдстрома хорошим ударом в челюсть, но рядом, стояла Шейла, а дом полон гостей. Лучше попытаться превратить все в шутку, высмеять эти неловкие потуги на остроумие. Он ведь вампир; почему бы не поступить как настоящий вампир?
Он повернул голову и улыбнулся девушке, потом встал перед толпой, выпрямился во весь рост, нахмурился и провел руками по своему плащу. Он только сейчас заметил, что по краям плащ был немного грязный или пыльный. Холодный шелк легко скользил между пальцев, длинная тонкая рука Хендерсона прикрыла черной тканью грудь. Он словно закутался в ледяную тень, это ощущение придало уверенности в себе. Он широко распахнул глаза и почувствовал, как все застыли, завороженные его горящим взглядом. Медленно приоткрыл рот. Его охватило пьянящее ощущение собственной силы, власти над ними. И тогда он посмотрел на мягкую, толстую шею Маркуса Линдстрома, на вену, резко выделяющуюся на фоне белой кожи. Он смотрел на шею Линдстрома, сознавая, что все внимание собравшихся приковано к нему, и непреодолимое желание закружило голову. Хендерсон резко повернулся, глаза его не отрывались от этой шеи, от смявшейся в жирные складки кожи и от подрагивающих жировых валиков на затылке толстяка.
Руки сами собой потянулись вперед. Линдстром взвизгнул, словно пойманная крыса. Да он и есть жирная, вертлявая, гладкая белая крыса, полная свежей горячей крови. Вампиры жаждут крови. Крови, которая сейчас брызнет из шеи крысы, из голубоватой вены на шее, визжащей от смертельного ужаса крысы.
— Горячая кровь.
Этот низкий гулкий голос принадлежал Хендерсону.
Его руки крепко держали добычу.
Руки охватили шею Линдстрома в тот момент, когда Хендерсон произнес эти слова, руки чувствовали живое тепло, нащупывали вену. Хендерсон медленно опускал голову, все ближе и ближе к шее добычи; Линдстром начал дергаться в безнадежной попытке спастись, и руки теснее сомкнулись на его шее. Лицо добычи заливала багровая краска. Кровь приливает к лицу: это хорошо. Горячая кровь!
Хендерсон открыл рот. Он почувствовал, как обнажились его зубы. Зубы почти касались этой жирной шеи, и наконец…
— Стоп! Хватит с него!
Голос Шейлы — дуновение прохладного ветерка, и кровавый туман рассеялся. Ее пальцы сжимают руку. Хендерсон, словно выйдя из транса, резко поднял голову. Он отпустил Линдстрома; тот, как мешок, опустился на пол, раскрыв рот.
Глаза гостей были обращены к нему; челюсти отвисли, лица искажены гримасой боязливого любопытства.
Шейла шепнула:
— Браво! Он это заслужил, но ты напугал его до смерти!
Хендерсон с трудом взял себя в руки. Растянув губы в приятной улыбке, он повернулся к толпе.
— Леди и джентльмены, — объявил он, — это была небольшая демонстрация, чтобы вы могли убедиться в абсолютной справедливости утверждений нашего дорогого Маркуса. Я действительно вампир. Теперь, после такого предупреждения, я убежден, никому из собравшихся здесь больше не угрожает опасность. Если среда вас есть доктор, мы сможем организовать переливание крови для пострадавшего.
Выражение страха исчезало с лиц, кое-где раздался смех. Обычная нервная реакция, но постепенно истерическое хихиканье перешло в здоровый хохот. Хендерсону