Таящийся ужас

застав нас в этом месте. Лем уставился на скелет, облизал свои вислые губы и захихикал. Рути глядела в пространство невидящими глазами, на губах ее была та же застывшая кривая улыбка. Джед Карта злобно сверкнул на нас зелеными глазами и поставил на пол лампу, которую принес с собой.
— Привет, ребята, — сказал он.- Сами нашли дорогу сюда вниз, э?
— Нам было интересно узнать, есть ли у вас бомбоубежище, — сказал я ему. — В убежище чувствуешь себя как-то увереннее при нынешнем международном положении.
Он хрипло засмеялся.
— Тебя не напугаешь. Эй, Рути. — Он взял кнут из воловьей шкуры, висящий на стене, и бросил его в руки своей дочери. Та сразу ожила. Подойдя к прикованному скелету, она стала избивать его кнутом. Ее лицо было ужасной смеющейся маской.
— Только это вот и может успокоить ее, когда на нее так находит, — сказал нам Джед. — С тех пор как Бесс умерла, Рути совсем не в себе.
— Бесс? — спросила Розамунда слабым голосом.
— Она… была у нас поденщицей. Щас-то ей уже не больно, я так думаю, а Рути все поспокойнее.
Миссис Карта бросила кнут. Ее лицо все еще было застывшим, но, когда она заговорила, голос звучал совершенно нормально.
— Поднимемся наверх? Нашим гостям, должно быть, не совсем приятно находиться здесь.
— Да, — сказал я. — Пойдемте. Может, у вас завалялась где-нибудь еще одна бутылка, а, Джёд?
Он кивнул на деревянный круг на полу.
— Хотите заглянуть туда?
— Уже заглянул.
— Лем очень сильный, — заметил старик как будто случайно. — Ну-ка покажи им, Лем. Попробуй Бессину цепь: Щас уже неважно, пускай будет сломана, верно? — Все семейство Карта, казалось, от всей души забавлялось.
Лем наклонился всей своей тушей над скелетом и легко оторвал цепь.
— Чудно, — сказал я. — Вот так Малютка действует ручками. У вас есть нож, Джед. А чем пользуется Рути? Топором, как я полагаю?
Джед ухмыльнулся.
— Вы что, и вправду думаете, что мы убиваем людей, которые останавливаются у нас щас? А может думаете, что, если у них есть машины, мы топим их в той вот большой луже за домом?
— Если бы, ко всему остальному, хенщейвские вампиры, то не думаем, — сказал я. — Вы бы до смерти боялись проточной воды.
— Она непроточная, — возразил Джед. — Она загнила. И вам бы не надо ввязываться в эти дела.
Розамунда тихонько сказала:
— Все двери заперты, на всех окнах решетки. Мы нашли вашу гостевую книгу. Мы заглянули в люк. Все сходится, верно?
— Ты щас забудь всю эту ерунду, — поучающим тоном посоветовал Карта. — Лучше спать будешь.
— Мне не хочется спать, — ответила Розамунда.
Я подхватил лампу и взял Розамунду за руку. Семейство Карта шествовало вслед за нами по проходу, вверх по лестнице в кладовую, потом на кухню. Я заметил, что в одном из темных уголков стояла ванна с водой.
Сейчас буря ревела во всю свою бешеную силу.
Карта сказал:
— Я приготовил сухую постель для вас двоих. Пойдете щас?
Я взболтал содержимое потухшей лампы.
— Подлей-ка сюда еще керосину, ладно? Моя жена сойдет с ума от страха, если ночью мы останемся без света.
Джед кивнул Лему, который прошаркал в кладовую и вернулся с зазубренной жестяной банкой. Он налил в лампу керосина.
Мы поднялись наверх. Джед шел первый, похожий на пугало в грубом черном парике. За нами, нагло ухмыляясь, следовая Лем, а за ним Рути со своей застывшей улыбкой и пустыми зелеными глазищами.
— Эй, послушайте,- сказал я, — вам придется тащить наши трупы вниз в порвал. К чему вам лишние хлопоты?
— Я подумал, вы притомились, — хихикнул Джед. — Мне еще надо кое-чего сделать, увидимся позже.
Это была кошмарная процессия: вверх по лестнице, громко скрипевшей под тяжестью наших шагов, словно о чем-то предостерегая. Я высказал эту мысль вслух легкомысленным тоном.
Розамунда надула губы:
— Дешевая мелодрама.
— Должно быть тридцать ступенек, — заметил я. — Это будет интересный штрих. Тринадцать ступеней на виселицу, — объяснил я Джеду, который оглянулся на нас, окинув угрюмым вопросительным взглядом.
Он хрипло пробормотал:
— Болтаете тут чепуху. Если думаете, что мы убийцы, почему не уходите?
— Дверь заперта.
— Могли бы попросить меня отпереть.
Я не ответил на это, потому что его издевательский тон звучал ужасно неприятно. Лем радостно пускал слюни у нас за спиной. Мы прошли через весь верхний холл к последней спальне, которая пропахла сыростью. Ветви деревьев ударялись о зарешеченное окно, летучая мышь лихорадочно билась снаружи об оконную раму.
Войдя в комнату, мы остановились. Я поставил лампу непыльный столик у кровати. Лем, Джед и Руги стояли у двери. Застыв,