И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
составлять отчет. Явишься сюда с раннего утра.
– Есть явиться! – повоенному отрапортовал юноша и, радостно улыбаясь, покинул Секрет.
Придя домой, юноша завалился спать, велев старому слуге Ксифилину разбудить его сразу после полудня. Солнечные лучи сильно нагревали стены, было душно, и Лешка долго не мог уснуть, все ворочался, временами впадая в дрему. В грезах ему виделась Ксанфия – то сидящая в шикарной коляске, то верхом на коне, а то – купающейся, голой…
– Эй, парень! – потряс его за плечо вернувшийся в дом Владос.
– А? Что?! – Лешка сел на ложе и очумело похлопал ресницами. – А, это ты… Который час?
– Полуденный, – хохотнул грек. – Ты что, кудато собрался?
– Откуда ты знаешь?
– Ксифилин сказал, что ты велел разбудить.
– Да так, – юноша натянул тунику. – Есть тут вечерком одно дело.
– Помощь не нужна?
– Да нет, – Лешка поспешно спрятал улыбку. – Сам справлюсь. Да, у тебято хоть как дела?
– А знаешь, неплохо! – похвастался Владос. – С рудниками, увы, не получилось – там уже почти везде турки, зато нашли пару государственных мастерских – завтра берем их в управление. Угадай, что за мастерские? Ха! Ни за что не угадаешь – гончарные! Те, что у Меландзийских ворот, бывшие мои собственные! Их прежний хозяин, урод, каких мало, довел все до ручки и разорился, а мастерские за долги конфисковали в казну, в эпискепис – тут как раз мы вовремя подвернулись. Короче – завтра становимся эпискептитами! Управляющими, черт побери! О, уж ято знаю, как организовать производство… – Грек помолчал, упиваясь собственной радостью, а потом предложил Лешке, если не сложится с государственной службой, переходить на работу к нему в мастерские – торговым представителем.
– Но лучше, конечно, послужи, – неожиданно заключил Владос. – Государственный служащий – есть государственный служащий, что и говорить… – парень вздохнул и, лукаво усмехнувшись, добавил: – Ох, Лекса, если б не было этих паразитовчиновников – как бы мы развернулись! Весь Пелопоннес бы керамикой завалили, и еще на Каппадокию бы осталось!
Порадовавшись за приятеля, Лешка наскоро перекусил и, почистив гиматий, принялся собираться. Да и что там было собираться – только подпоясаться, как говорится! Ну, еще разгладить тунику, красиво зашнуровать башмаки, запахнуть на плече гиматий красивыми складами – это помог сделать опытный в таких делах грек.
– Ну, ты еще губы накрась! – смеясь, посоветовал он. – Уж не на свидание ли собираешься?
Лешка заметно смутился и ничего не ответил. В конце концов, говорить о свидании еще было рано. Говорить? Мечтать! Уж больно сильно зацепила его сердце греческая красавица Ксанфия, о которой, к слову сказать, юноша совсем ничего не знал. Хотя нет, коечто, конечно, уже можно было предполагать. Девушка – явно из богатой семьи, причем вполне самостоятельная, – гоняет на своей коляске одна, без всяких там слуг и прочих мамок – нянек. А ведь годков ей не так уж и много, ну, может, восемнадцать, а то и вообще пятнадцать. Впрочем, по здешним меркам – уже давно пора выходить замуж. Замуж… Воздыхательто у нее имеется, как жес, знаем – похожий на поросенка Никифор Макрит, судя по всему, та еще сволочуга! Да, есть еще какойто Герасим – он тоже, похоже, неровно дышит к этой девчонке. Вот, блин… Ладно, там видно будет.
Выросший в совершенно ином времени Лешка не понимал сословных предрассудков и правил, поскольку если б понимал, вряд ли решился бы продолжить знакомство – ведь, кто он? И кто Ксанфия? Хотя чтото подобное уже приходило юноше в голову. И тем не менее…
Розоватопалевые воды залива Золотой Рог ласково омывали золотистый песок пляжа и серые камни Влахернской гавани. Золотой мячик солнца клонился к закату, и черные тени зубчатых воротных башен протянулись далеко – далеко, почти до самых волн. Невдалеке, за стеною, тускло поблескивал купол полуразрушенного дворца императора Константина Багрянородного, чуть левее виднелись серые стены монастыря Хора, того самого, где был в послушниках Георгий. Странный парень. Хороший, добрый, на странный. Вот так взять и добровольно уйти из жизни – запереть себя в монастырь. Ради чего, спрашивается? Ради постижения Бога? Так, может, Его можно постигнуть и какимнибудь другим, менее радикальным способом? В конце концов, стал бы священником, как вот отец Сергий, женился бы на какойнибудь красивой и доброй девчонке – ведь православным священникам можно жениться – нарожал бы детей. И служил бы себе спокойно службы в какойнибудь церкви, пользуясь уважением прихожан. Не жизнь – сказка! И – при Боге, и из мира уходить не надо. Нет, понесло в монастырь!
Лешка задумался – конечно, хорошо бы поговорить с парнем на эту тему, да только вот тот чтото давно уже не показывается дома. Видать, и вправду,
