И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
урча двигателем и громыхая, позади, изза поворота, показался пустой «Урал» с фишкой. Лесовоз. Лешка голоснул и, дождавшись, когда небритый водила остановит машину, быстро забрался в кабину:
– В Касимовку?
– А куда ж еще? – с треском врубая передачу, хохотнул водила. – Не на ферму же!
Поехали, подпрыгивая на ухабах. Весело поскрипывала на зубах желтая дорожная пыль, мимо проплывал сосновый лес, затем показался ельник…
У ельника, на скамеечке под деревянным козырьком и вкопанным рядом плакатом – «Береги лес от пожара!», уютно расположилась компания, углядев которую, Лешка поспешно отвернулся, опасаясь, как бы раньше времени не узнали. Выпивохито были как раз те – здоровенный бугай тракторист Иваничев и слесарюги! Вот они, оказывается, где…
К ужасу юноши, узревший теплую компанию водила, подъехав ближе, обрадованно притормозил и распахнул дверь:
– Здорово, мужики!
– Привет, Кольша! – пьяно замахали слесаря. – Что, на работе сегодня?
– Не. – Водила выбрался из кабины и ухмыльнулся. – Выходной. В Касимовку вот, в магазин еду. Жена сказала, рыба там какаято есть. Путассу, кажется…
Бугай Иваничев хохотнул:
– Возьми лучше воблы, Кольша! Да с пивком.
– А разве есть в сельпо воблато? – заинтересованно переспросил лесовозник. – Чтото не видал.
– Да на что тебе воблато, Николай? – засмеялся ктото из слесарюг. – Сам, что ли, на рыбалку не ходишь?
– Да хожу иногда…
– Иногда… хэк! – Иваничев хмыкнул и прищурился. – Видали мы тебя с электроудочкой… Что, бабето твоей, щук да окуней мало? Путассу подавай?
– Да любит она эту самую путассу. – Водила присел на корточки и, угостив собеседников «беломором», задымил сам. – И минтай еще. Окуней не ест – костье, говорит, одно.
– Ох, и баба у тебя, Николай. Привередливая!
– Стакан намахнешь, Кольша?
Лесовозник хохотнул:
– Ты че, Иван, спрашиваешь?
– Ну, на!
Скукожившийся в кабине Лешка углядел краем глаза, как тракторист Ваничев ловко набулькал в захватанный граненый стакан какойто подозрительной коричневатобурой жидкости из бутылки с надписью «Портвейн 777», что продавалась в сельпо, кажется, за тридцать пять рублей. Или – за тридцать два… Не! За тридцать девять!
Вообще, это казалось странным, и ничуть не похожим на обычное поведение выпивох – уж на тридцаткуто куда лучше спирту купить, хоть у той же Федотихи, а не тратить деньги на портвейн, который этим трем – что слону дробина. Та же самая мысль, похоже, пришла и к водителю. Выпив стакан залпом, он утер губы рукавом спецовки и с ухмылкой кивнул на бутылку:
– Вы чего это, уже на вино перешли? Красиво жить не запретишь!
– На ферме взяли, – аккуратно затушив окурок о подошву кирзового сапога, пояснил ктото из слесарей. – Там скотник, Семеныч, нам давно должен был.
– Тото и я и смотрю – ваш портвейн навозом пахнет! – рассмеялся шофер.
– То не портвейн, то – бутылка!
Во время всей этой беседы Лешка пришел в себя и расслабился – похоже, никого он не интересовал. Да и узнай его сейчас, попробуй – с этакимито патлами. Иваничев, правда, заглянул невзначай в кабину, присвистнул:
– Что это у тебя там за лялька сидит?
Лесовозник Николай отмахнулся:
– Не лялька это. Пацан. В Касимовку добирается, вот, взял по пути…
– Слышь, пацан… – Встав, Иваничев вразвалочку подошел к распахнутой двери машины. – Ты это… В Касимовке если вдруг Лехупрактиканта увидишь, передай, что трактор мы и без него вытащим… пусть только то, что обещал, принесет. Ну и это… само собой, закуски какойникакой купит – сырку плавленого там, кильки, хлебушка… А то ведь с утра не жрамши.
– Передам, – кивнув, буркнул Лешка.
– Вот и ладненько, – Иваничев отошел обратно к скамейке. – Ну, орелики, потопали на болото!
– А Леху, что, ждать не будем?
– Да чего его ждатьто? Придет, никуда не денется… А мы пока трактор вытащим… Да там просто вытаскивать, трос только как следует подцепить…
Мужики поднялись, отряхнулись, и, простившись с водилой, бодро зашагали по пыльной, разбитой тракторами и лесовозами, грунтовке.
Не узнали! Не узнали!
Лешка вот, правда, теперь никак не мог решить – хорошо это или плохо? Неужто так изменился? Ладно – переодеться, подстричься – а там видно будет…
За поворотом, за ельником, показались домишки Касимовки. Два трехэтажных, панельных, один двухэтажный кирпичный, остальные деревянные. Урча двигателем, лесовоз повернул к деревне и, прогромыхав по ухабам так, что Лешка едва не расшиб башку о крышу кабины, остановился на небольшой площади перед сельпо и дощатым, выкрашенным выцветшей голубой краской клубом, построенным еще пленными немцами.
– Ну,
