И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
зачем в болотото понесло? – усевшись за старый конторский стол, вздохнул бригадир. – Нешто в обход нельзя было? А, Лешка? Чего молчишьто?
А Лешка, чуть повернув голову, смотрел в окно на машинный двор. Видел, как – украдкой оглянувшись на нарядную – с самым деловым видом протопали к распахнутым воротам двое слесарюг. И что характерно – у каждого на плече по ржавому обрезку трубы. Видал Лешка эти трубы – валялись в лопухах у забора. По трубам этим, по слишком деловому виду, по вороватому, украдкой брошенному на нарядную взгляду даже Лешка в свои семнадцать лет сразу же догадался – куда именно направились слесаря. Пить, конечно! Даже знал – что. В Касимовке, в соседней деревне, в сельмаг в очередной раз завезли какоето жуткое пойло – в пластиковой бутылке по тридцать два рубля литр. В отличие от прочих подобных – «Портленда», там, или «Портвейна 777», – пойло сие называлось незатейливо – «вино». Вот именно так, просто – «вино», – к которому, конечно, никакого отношения не имело, но… все лучше, чем технический спирт пить, хотя… Опа!
Лешка напрягся, увидев, как к этим двум ханурикам подошел дядька Иван, могучего вида мужичага, вечно смурной и небритый – тракторист с ДТ75, гусеничника. Вот онто и был сейчас нужен Лехе, да и, если разобраться, не только ему, но и всему колхозу – сиречь ОАО. Тракторто ведь не утонул, не та машина – просто засел хорошо на старой гати, можно, конечно, лебедкой попробовать, но с гусеничником куда как надежнее. Собственно, за ним, за дядькой Иваном, Леха сюда и пришел, на машинный двор, не знал, что уже какаято собака успела Михалычу настучать. Интересно, кто? Наверное, Ленка, почтальонша, она на своем велосипеде как раз мимо болотины проезжала. Да, наверное, Ленка, зараза, больше некому – уж больно глазастая, да и характер у нее дюже вредный. Оно и понятно – тридцать лет бабе, а мужикато нет, хотя собоюто Ленка ох как недурна – все при всем: волосы длинные русые, глаза – темные, как у цыганки, да и фигурка – закачаешься. Вот только характер… Может, потому и сторонились ее мужики? Впрочем, сейчас не о Ленке, о дядьке Иване нужно было думать – вотвот ведь сманят слесаря пьянствовать, паразиты! Как тогда трактор из болота вытаскивать? Да никак! Если только лебедкой попытаться…
Бригадир, в конце концов, тоже оглянулся, бросив внимательный взгляд на двор. На горе слесарюгам!
– Ах вы ж, змеи! Никак пьянствовать собрались? – Позабыв про Лешку, Михалыч схватил кепку и выскочил из нарядной. – Это куда это вы собрались, а?
– Дак, по работе…
– По какой такой работе? Я вам на ржавые трубы наряд не выписывал! А ну, пошли в слесарню!
– Да ты пойми, Михалыч…
– Пошли, я кому сказал!
Лешка тоже вышел во двор – интересно стало, как там Михалыч со слесарюгами разберется?
Погода стояла жаркая, как ей и положено в начале августа. Светлосинее, как старые джинсы, небо казалось выгоревшим, хиленькие белые облачка – так, облачишки – опасливо ползали гдето у самого горизонта, словно бы говорили – тени хотите, дождика? А вот, натека, выкусите – не дождетесь!
Плохо в этакую жарищу работать, особенно перед севом – пахать, дисковать, бороновать, – сидишь в кабине как дурак, полуголый, жарища, как в адском пекле, пот грязными ручьями течет, на зубах песок поскрипывает, после работы в зеркало глянешь – мама дорогая! Черт, истинный черт! Сейчас хоть полегче – сенокос не посевное поле, пыли нет.
Между тем Михалыч, отправив незадачливых работников обратно в слесарню, вновь обратил внимание на Лешку. Сдвинул этак кепочку на затылок, сплюнул, поинтересовался язвительно:
– Ну, что делать думаешь?
– Дак вытаскивать…
– Вытаскивать! – бригадир хлопнул себя руками по ляжкам. – От, студент! Кто тебя сейчас вытащитто, коли у нас всего три гусеничных трактора, и те все на ремонте?
– А дядю Ваню Иваничева попросить? – несмело предложил Лешка. – Он ведь должен был к пятнице с ремонта выйти… Сегодня ведь как раз пятница.
– Кого?! – неподдельно изумился Михалыч. – Иваничева?! Ваньку, что ли? Да этот черт вчера целый день пропьянствовал и сегодня, я погляжу, уж было намылился, со слесарями. Главное, как меня увидал, за старой конюшней спрятался, думает, я не вижу… – Бригадир вдруг резко замолк и задумчиво вытащил из кармана рубашки пачку «Примы». Протянул: – Будешь?
Лешка помотал головой:
– Я ж не курю, вы же знаете.
Михалыч вытащил спички, чиркнул – не зажглась, – вытащил из коробка еще одну – та же история, – выругался, с третьей попытки наконец закурил, выпустил дым и – этак искоса, со значением – посмотрел на парня:
– Вообщето Ванька к вечеру движок переберет, там и осталосьто всего ничего…
– Вот и я говорю! – воспрянул духом Лешка.
– Перебратьто – переберете, – задумчиво продолжил
