И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
– от разбойников отбились. Обхитрили, прорвались. В Варне Лешке тоже повезло – как и договаривались, получил от старшего приказчика Яцека расчет. Все честь по чести. Правда и сам Яцек, и пан Велизар Чашко Лешкиному уходу искренне огорчились, но все ж не препятствовали. Чуяли, есть у парня дела в Империи, коль уж так тянет в Константинополь.
Старший приказчик выполнил свое обещание – помог отыскать подходящий корабль. «Кентаврос» – так называлось суденышко, принадлежащее оптовому торговцу рыбой. Небольшое, но вместительное, ходкое, оно несло косые латинские паруса на двух своих мачтах и производило благоприятное впечатление царившей на палубе чистотой. Рыбой, правда, пахло повсюду – ну, тут уж ничего не поделаешь. Самое главное, суденышко как раз собиралось отплыть в Константинополь – Лешка с Яцеком явились вовремя. Тут же и сторговались за вполне разумную цену – правда маленькую каморку на корме (каюту) пришлось делить с кормчим, что Лешку ничуть не смущало – долго ли плыть до Константинова града? Меньше суток. Ну, правда, это смотря какой ветер.
Юноша едва успел проститься с Яцеком и явившимся его проводить паном Велизаром. Оба пожелали парню удачи, а предводитель наемников даже чуть было не прослезился. Вот уж чего никто не ожидал!
– Ну, – обнимая юношу, шумно вздохнул рыцарь. – Если вдруг надоест Константинополь, милости прошу ко мне в отряд. Возьму с радостью!
– Спасибо за приглашение, – от души поблагодарил Лешка. – Обязательно буду иметь в виду.
Боцман засвистел в свою дудку, по узкой палубе корабля забегали босоногие матросы. Затрепетали, поймав ветер, паруса. Отвалив от пирса, «Кентаврос» покинул бухту и, набирая ход, вышел в открытое море. Скрылся за кормой берег, но в небе над мачтами, крича, все так же кружили чайки.
Забросив в каюту пожитки – котомку с лепешками и вяленым мясом, шерстяной плащ на случай холодных ночей да саблю в дорогих ножнах, Лешка уселся на палубе, рядом с корабельным серым котищем. Как звали кота, юноша не знал, что не мешало гладить его за ушами. Котяра жмурился и довольно урчал.
Юноша тоже прикрыл глаза и улыбнулся. Скоро! Уже совсем скоро он будет в Константинополе, увидит друзей, обнимет – может быть, обнимет – Ксанфию. Ксанфия… Помнит ли она его? Ведь прошел год с того момента, когда Лешка вынужден был бежать из Константинополя на военную службу. Друзьято его вспомнят – рыжий предприниматель Владос, с кем бежал из татарского плена, монах Георгий – умнейшая голова, человек честнейший и воспитаннейший. Эти Лешке будут рады – лишь бы с ними самими ничего не случилось. А вот Ксанфия… Златовласая красавица Ксанфия, с глазами, синими, словно глубокое весеннее небо. Ксанфия… Как здорово было, когда… Впрочем, что теперь вспоминать? Грустить только. Не о грустном надобно думать – а о будущей встрече. И о том, что он, Алексей Смирнов Пафлагон, сможет сделать для своих друзей, для любимой – как, как отстоять Константинополь от алчных турок? Хотя, конечно, нельзя сказать, чтоб этот город отнесся к Алексею со всем радушием – пожалуй, так нельзя было сказать. Хотя… Государственная служба помощником тавуллярия – не самое последнее дело в ромейской Империи, если б не донос, так, наверное, и служил бы, уже б до чиновника шестого класса дослужился… Ну, пусть не до шестого, но всетаки… Хотя нет – все ж таки хорошо, что пришлось послужить на дальней пограничной заставе – акритом. Научился стрелять из лука, действовать копьем, алебардой, саблей. Потом пригодилась выучкато…
Ксанфия… Неужели – скоро? Прямо не верится!
Кот, которому давно надоели долетающие на палубу соленые брызги, недовольно помахав хвостом, убрался с палубы в трюм. Ловить мышей, надо думать. В ослепительно голубом небе неудержимо сияло солнце. Юноша сидел в тени паруса, свесив ноги с фальшборта. «Кентаврос» ходко бежал по морской глади, разрезая бушпритом пенные синезеленые волны. Хорошо!
Хочу плясать я вечно
И вечно петь на лире,
Почтить словами праздник,
Взяв лиру ради песен… –
приятным голосом пел свободный от вахты матрос – молодой длинноволосый парень в коротких матросских штанах и белой просторной рубахе. Его сотоварищи, усевшись рядом, внимали ему, как признанному певцу. Даже хмурый боцман, и тот остановился у мачты – послушать.
Когда вино вкушаю,
Заботы в сон впадают,
Тревоги или вздохи
Во мне не возникают.
Лешка усмехнулся – вот уж поистине верно сказано!
Небо было таким голубым, волны – такими лазурными,
