И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
у бани толпы – а дело там явно шло к хорошей драке, только вот – кого бить – пока не знали – Алексей оказался как раз напротив стражников – тех самых, что привел с собой тюремщик. Немного помаячив, прошел чуть вперед, так, чтоб можно было ринуться в кусты, и застыл в ожидании. Где ж, черт побери, Феодор? Ага, вон он, едет! Вот поставил повозку рядом с воинами, соскочил, крича и размахивая руками… Пора!
Лешка выбрался на открытое место.
– Вон он, вон! – показав на него пальцем, что есть мочи заорал тюремщик. – Стреляйте в него парни, стреляйте! Уйдет!
Не дожидаясь дальнейших событий, юноша резво бросился бежать. Над самым ухом просвистела арбалетная стрела – болт – и озлобленно задрожала, воткнувшись в толстый ствол дерева. Лешка со всех ног помчался к развалинам – этак и в самом деле убить могут! Промчался мимо лежащего трупа, зашвырнул в кусты плащ и, обогнув заброшенное здание, выбежал прямиком к бане, где уже шла хорошая свалка. Досталось и Лешке – тут, кого молотить, не разбирали!
– Дай ему, дай, Никомед! Пусть знает, как воровать воду!
– Отойди, гад проклятущий!
– Кто – гад? Я – гад?! Люди – слышали?! Н‑на!
– Ааа! Ааа! Помогите!
– Пни его, Никомед, пни!
– Да бей сильнее!
– Ааа!
– Ах, ты кусаться?!!!
Юноша вырвался из толпы немного помятым и поцарапанным, но все же весьма довольным. Ну, Феодор! Кто бы мог подумать?
Через пару десятков минут молодой человек, весело насвистывая песню группы «Ария» «Я свободен», деловито шагал в сторону Пятибашенных ворот по людной и широкой улице. Именно там, у ворот, и находился дом Георгия. Родной…
Паллад
…дом.
Да, родной, ибо больше никакого другого у Лешки не было.
Вот она, знакомая ограда. Вот сад – такой же запущенный, как и год назад – вот крытая черепицей крыша.
Подойдя ближе, юноша замедлил шаг, охваченный нехорошим предчувствием. Чтото было не так! Распахнутые настежь ворота, левая створка висит на одной петле и, раскачиваясь на ветру, жалобно поскрипывает… Ага! Вон оно что! Сразуто и не заметил, а вот сейчас разглядел – «Продается» – надпись небрежными красными буквами у самых ворот, на ограде. Продается? Интересные дела… Что, коммерческие дела Владоса пошли прахом? Так домто не его, Георгия. А Георгий – монах, у негото какие могут быть трудности?
Зайти! Вот прямо сейчас зайти и узнать. Жаль только, одежонка не ахти, ну да черт с ней.
– Будьте здоровы! – войдя во двор, громко произнес юноша.
Ему повезло – входная дверь сразу же приоткрылась, и на улицу выглянул заспанный парень в короткой летней тунике и куцем плащике, судя по одежке – мелкий служащий какогонибудь имущественного ведомства.
– Интересуюсь, за сколько продается дом? – слегка поклонился Лешка.
Парень сразу же напустил на себя важный вид – и в самом деле, служащий – и, почесав кудлатую голову, ответил, облокотясь о дверной косяк:
– А вы что же, хотите купить?
– Может быть. – Юноша усмехнулся: – Если устроит цена.
Служащий скептически осмотрел Лешкину одежду:
– Вряд ли она вас устроит… Пять тысяч злотых монет!
– Пять тысяч… угу… – Юноша сделал вид, что задумался. – А кто продает?
– Комитет государственных имуществ.
– А… А прежние хозяева где?
– Где? – Парень внезапно расхохотался. – Известно, где…вернее, как раз – неизвестно. Наделали долгов и сбежали!
– Но… – Лешка удивленно поднял брови. – Я знаю, что этот дом принадлежал духовному лицу…
– Ну да, – согласно кивнул служащий. – Одному монаху из монастыря Хора. Но монах с полгода назад переписал его на некоего коммерсанта, Владоса… ммм… Прозвище запамятовал. Рыжий такой…
Лешка вздрогнул:
– А где он сейчас?
– Я же объяснил – неизвестно. – Парень пожал плечами. – А если вы хотите договориться о цене, можете подойти в приемные дни в секрет госимуществ, к господину Магнезию Авдею, гипологу.
– А он чтото знает о прежнем хозяине?
– Вряд ли.
Облом!
Вот это грубоватое слово было здесь как нельзя более уместно.
В рассеянности Лешка вышел за ворота и, подумав, направился к монастырю у церкви Хора, располагавшемся на северное окраине города, недалеко от Влахернской гавани. Влахернская гавань… Именно здесь они когдато купались с Ксанфией, потом
