И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
– Неплохо? – Иоанн снова взвился. – А по мне – так покрысиному! Шашни с мошенниками водит, те ему и кидают всякую мелочь… а крупная рыба, между прочим, уходит! А? Что скажешь, Никон?
Чернявый Никон лишь усмехнулся:
– Ну, что ты кричишь, как будто мы ничего не понимаем? Ясно всем все… Только куратора такое положение устраивает – есть чем отчитаться…
– Вотвот, – скривился Иоанн. – Только на отчеты и работаем. На бумажки эти гнусные, рука уже устала писать! И этот еще удумали… строевой смотр, будь он неладен! Слыхали, что с утра господин куратор сказал? Чтоб завтра все были в чистых плащах, с мечом или палашом, да еще – с пластинчатым нагрудником! У тебя есть пластинчатый нагрудник, Панкраша? Нет? И у меня нет. Что делать будем?
– Ты еще про шлем забыл. – Никон усмехнулся. – Самая необходимейшая вещь для ловли разбойников!
– Суки! – тоскливо охарактеризовал начальство Иоанн. – Им бы только эпарху пыль в глаза пустить. Турецких лазутчиков в городе – неводом лови, а они парады устраивают! Филимон, небось, на строевой смотр не пойдет.
– Хэ, Филимон! Хватил. Ты поработай с его! Столько и не живут.
Филимон? Феодор?
Лешка навострил уши. А не о его ль знакомцах идет речь? Если так, то эти разозленные парни – нечто вроде местных ментов. Участковые или опера – кто там их разберет…
– Филимон служака стоящий! – высказался немногословный Панкратий. – И дело свое туго знает. Даже куратор его побаивается. А на начальство Филимону плевать.
– Вот потомуто глупый и молодой Маврикий – куратор, а Филимон кто? То же, что и мы… Только что весу у него побольше, да и уважают все.
– Есть за что уважать!
– Ну да… А ведь недавно и у него прокол вышел!
Отпив пива, юноша насторожился.
– Какой? – Оба здоровяка дружно повернулись к Никону.
А тот позвал трактирщика:
– Ну? Долго мы еще будем ждать?!
– Несу уже, господа, несу…
Лично поставив на стол объемистые бокалы, кабатчик наполнил их вином из серебряного кувшина и, поклонившись гостям, удалился.
– Неплохое вино, – отпив, почмокал губами Никон. – И, кажется, неразбавленное.
– Попробовал бы он нам разбавить! Ты нам про Филимонато доскажи.
– Да нечего и рассказыватьто. Сами, что ли, не знаете, как недавно Филимон турецкого лазутчика упустил?
– А, ты про это… Так это Феодор, не Филимон. И не упустил – а прикончил во время побега.
– Ну… – Никон покачал головой. – Я вижу, вы лучше моего знаете.
– Вообще, я бы на месте Филимона немедленно арестовал старика вместе с его шайкой – сразу бы стало чего в отчетах писать!
– Думаю, Филимон завтра так и поступит – чтоб на строевой смотр не ходить.
– Тихо вы! – шикнул Никон. – Разболтались, как бабы в базарный день. А между прочим, мы тут не одни.
– Да ладно, кто тут чего пойметто? – Иоанн расхохотался и снова наполнил бокалы. – Вот бы ты, Никон, с Филимоном сегодня поговорил. Может, мы к нему в напарники набьемся? А то чтото не хочется выпрашивать у знакомых стражников доспехи и шлем. Онито дадут, так ведь сколько вина им потом придется выпоить! Да и не лежит у меня душа ко всяким маршировкам да славословиям.
– У меня, можно подумать, лежит. – Хмыкнув, Никон разлил по бокалам остатки вина. – А с Филимоном поговорю. И вы будьте готовы, ежели что…
– Да мы завсегда!
Допив вино, парни быстро покинули таверну. То же самое, чуть выждав, сделал и Лешка, возблагодарив «его величество случай» в лице выпитого утром кислого вина. Не выпил бы – не икал бы, не икал бы – не захотелось бы пива, не захотелось бы пива – не зашел бы в эту таверну, не подслушал бы случайно беседу… из которой много чего узнал. Значит, вот что задумал следователь Филимон! Взять старика… А старик, скорее всего, – Леонидас Щука. Скорее всего…
Выйдя из питейного заведения, юноша неспешно направился в сторону Меландзийских ворот. Над головой, в яркоголубом небе, отражаясь в стеклах домов, светило солнце, не знойное, как летом, а поосеннему теплое, приятное. Легкий ветерок шевелил листья каштанов, росших вдоль неширокой улочки, полной народа. Ктото стоял на углу, у фонтана, в очереди за водой, ктото покупал в многочисленных лавках еду, ктото спешил по делам, а коекто неспешно прогуливался, вот как Лешка.
Вкусно пахло жареными каштанами, яблоками, близким морем и свежей, только что выловленной рыбой. Белые домики под красными черепичными крышами, кусты акации и сирени, яркие цветы на подоконниках и клумбах, бегающие с веселым смехом дети… Славно, ах, славно!
Лешка умиротворенно присел на скамейку и незаметно погрузился в мечтания. Когданибудь и у него будет такой же дом, вот, как этот, с эркером, или как тот – с веселенькими яркозелеными ставнями, или как вон
