И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
этот вечер будет для вас таким же прекрасным, как те, что уже были и еще, я надеюсь, будут! А сейчас… – Господин Камилос хитро прищурился. – Для вас поет и танцует долгожданная красавица Зорба!
– Зорба! Зорба! – захлопав в ладоши, закричали собравшиеся. – А ну, спляши нам, дева!
Зарокотал барабан, сначала тихо, а потом – все громче и громче…
– Ну, блин, – посмотрев на барабанщика, Лешка уважительно тряхнул головой. – Не хуже «Арии».
Грохот нарастал до такого предела, что уже заглушил все голоса – видимо, в зале была очень хорошая акустика. Бил, бил, бил… И стих! Резко, словно ухнул в глубокую пропасть.
Дребезжаще звякнули струны цитры…
И тяжелая парчовая штора упала на пол…
И появилась Зорба.
Затянутая в белое покрывало, она казалась мраморной древней статуей. Позади танцовщицы замаячили двое полуобнаженных юношей с острыми саблями.
Все затихли.
Звякнул бубен.
Юноши припали к полу, поползли, извиваясь, словно змеи… А Зорба, словно не видя их, кружилась под томный перебор лютни, собирая цветы, выставленные в золотых вазах. А парни приподнялись… Тревожно забил барабан… Взмахнули саблями, прыгнули… Опа! И накинули шелковые веревки на рванувшуюся под музыку девушку… И повели… Бил барабан!
И под этот рокот с несчастной пленницы под довольный рев зрителей сорвали одежду. Всю, до самого последнего лоскутка. А потом стали пить вино под звон цитры и рокотание барабана… И уснули, картинно свалившись под ноги обнаженной танцовщице.
А та с мольбой протянула руки к зрителям:
Когда ж вином упились все разбойники,
Пируя до заката и до сумерек
И радуясь добыче, им доставшейся…
Зорба провела себя руками по бедрам и закружила меж «спящих». Тихо заиграла флейта. Остановившись, танцовщица нагнулась, приподняла за волосы голову одного «разбойника»… затем – другого… Хмыкнула, с насмешкой взглянув на публику:
Ведь варвары привыкли напиваться всласть,
Любезны кутежи им и распущенность,
И особливо, коль легко удастся им
Добра награбить вдоволь у чужих людей!
И вновь зазвучали все инструменты, все громче и громче, и девушка взмахнула подобранной с ковра саблей, якобы отрубая «разбойникам» головы, и даже брызнула «кровь» – красное тягучее вино.
Наклонившись, танцовщица подобрала вторую саблю, закружилась в победном танце – и всепобеждающе громко играла музыка, а зрители орали…
– А саблито настоящие, – опытным взглядом отметил Лешка. – Боевые.
Поклонившись, утомленная танцем девушка скрылась за неприметной, ненадолго распахнувшейся дверцей.
Ктото, кажется, Иоанн, прошептал:
– Ну, где же Никифор?
– Явится, – успокоил Никон. – Всенепременно явится – у Зорбы это еще не последний танец. Нанята на всю ночь.
– Правда, главное действующее лицо там будет уже не она, а эти. – Иоанн с презрением кивнул на размалеванных юношей. – Просто большинству собравшихся несколько чужды девичьи прелести… я бы так сказал.
– Ну, не большинству, – с усмешкой поправил Никон. – Но – наиболее важным.
А важные как раз восторженно взвыли – на этот раз танцевали юноши.
– Чтото она долго, – тихо промолвил Лешка. – Схожу, посмотрю…
– Я с тобой!
– Нет, Иоанн. А вдруг явится Никифор? Да я недолго… Эй, любезный, – Лешка поймал за рукав проходившего мимо слугу. – Запамятовал, где тут уборная…
– Под лестницей, господин. Идемте, я покажу.
Так же неслышно, как и слуга, Лешка покинул залу, оказавшись в длинном полутемном коридоре, освещаемом лишь парой светильников на высокой медной треноге.
– Вон там, господин! – Слуга показал рукой на резную дверь.
– Спасибо, любезный!
Поблагодарив, Лешка юркнул за дверь и, немного выждав, выглянул – слуги уже не было. Поплевав на пальцы, юноша на всякий случай затушил светильники. Сразу стало темно, лишь сверху, сквозь небольшие оконца, сквозь разрывы туч тускло сверкали звезды. Приглушенно звучала музыка…
Пройдя по коридору, Лешка свернул за угол и застыл, прислушиваясь… Гдето впереди, чуть скрипнув, приоткрылась дверь – зеленоватый луч света упал на ворсистый ковер, покрывавший весь коридор.
И звук удара!
И резкий женский крик!
Крик боли и ужаса!
В три прыжка Лешка уже был у двери.
– Ты предала меня, тварь! – вскричал мужской разъяренный голос. – Так получи за все!
Юноша ворвался в комнату
