И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
же, черт побери, расщелина? А не видно! Может быть – здесь… здесь… здесь?!
Лешка принялся яростно рубить кусты. Ну, кудато ведь те двое делись?
Ага, вот…
Юноша с трудом протиснулся в узкий лаз – и как только туда проник грузный шпион? И, кстати, где он?
А – вот он! Склонился над тем юнцом. Кажется, хочет добить…
– А ну, стой!
Лазутчик дернулся – злобно ощеренный рот, выпученные глазки – и куда только делась вся вальяжность чиновника?
А юнец… юнец лежал на земле, и слетевший с головы шлем его валялся рядом… Красивый парень… Парень? Господи…
– Ксанфия!!!
– Ого! – шпион осклабился. – Ты знаешь мою приемную дочь? Тогда помоги нам с ней скрыться!
– Нет! – Ксанфия дернулась. – Нет! Убей его… убей…
– Отойди от девушки! – яростно закричал Лешка.
Зря закричал! Хитрый лазутчик в миг понял – в чем дело. Наклонившись к девчонке, приставил к ее горлу кинжал…
– Мы сейчас с ней спокойно уйдем, любезный. Вернее, уедем на какойнибудь лошади… Ты ж нам ее и приведешь… Если не хочешь увидеть, как черная кровь зальет эту нежную шейку… И чего ты сюда приперлась, Ксанфия? Сидела б себе в монастыре – красота. И как трудно, как накладно было тебя туда пристроить. Не ценишь ты заботу, не ценишь…
Нагнувшись, шпион резко рванул девушку, поднимая с земли. И с угрозой посмотрел на застывшего Лешку:
– Ты еще здесь, парень? А ну, живо приведи лошадь. Вон ту!
Он кивнул вперед, где у расширяющегося выхода к лугу уныло жевал траву брошенный кемто конь. Предупредил:
– Брось меч, парень!
Лешка привел им лошадь. Лазутчик устроил в седле Ксанфию, затем уселся и сам…
Бросится на него сзади?
Дада, так и следует сделать, вот как только отвлечется… И сразу выкрутить руку…
– А теперь – пошел прочь! – грозно обернулся шпион. – Дальше, дальше… еще дальше…
Еще…
Он както странно застыл вдруг… Дернулся… И, выпустив из руки кинжал, мешком повалился в траву.
И – уже умирая – промычал…
Ритуальный гимн Дионису
… – Сука!
– А здорово ты его тогда ударила! – вытянувшись на ложе, Лешка привлек к себе Ксанфию. – У тебя что, был еще и кинжал?
– Я ж тебе говорила – дагасса. – Девушка расслабленно зевнула.
Лешка шевельнул рукой и невесомое покрывало зеленого – с искрою – шелка неслышно скользнуло на пол.
– Что все с меня одеяло стаскиваешь? – возмутилась Ксанфия. – Холодно же! Окното распахнуто.
Юноша улыбнулся:
– Хочу полюбоваться твоим прекрасным телом… насладиться каждым его изгибом… Ах, какая у тебя нежная кожа… Губы… Грудь… Так бы и съел!
Лешка обнял девушку, обнаженную и прекрасную, словно нимфа из древних языческих мифов. Шепнул, покусывая мочку уха:
– Ты говоришь, тебе холодно? Так я могу согреть…
Уже тронутые первым весенним загаром тела сплелись в едином порыве, и какое то время влюбленные не замечали вокруг ничего – ни протекающей крыши, ни жесткого ложа, ни отвалившейся со стен штукатурки…
А уж потом…
– И когда только мы отсудим мой дом? – потянувшись к бокалу с вином, вздохнула Ксанфия. – Между прочим, если бы ты не отдал все свои деньги этому рыжему проходимцу, мы бы могли снимать и более лучшее жилье! И не на окраине! Куда он их вложил, ты не скажешь?
Лешка пожал плечами:
– Кажется, в какуюто компанию по ремонту дорог. Говорил – дело выгодное.
– Компания наша или, может быть, генуэзская?
– Наша. Владос же патриот!
– Осел он, а не патриот! Ну, кто же сейчас в наших вкладывает?! В следующий раз я сама вложу! И, уж будь уверен, не прогадаю. Ладно, ладно, не хмурься, на самом деле мне очень даже нравятся все твои дружки, особенно Георгий. Вот уж, поистине, Божий человек. Поди, скоро станет епископом!
Ксанфия вдруг замолкла и долго лежала, устремив взгляд в потолок. Лишь иногда чтото шептала. Лешка даже испугался:
– Ты что замолчалато?
Девушка повернула голову и улыбнулась:
– Думаю!
– О том, куда вложить деньги? Так их у нас пока нет!
– Нет, вовсе не о том, – продолжала улыбаться Ксанфия. – А о том, кого пригласить на нашу свадьбу посаженным отцом! Дело, между прочим, важное.
– Кто бы спорил! – Лешка развел руками. – Кстати, можно Филимона
