И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
в гневе. Щеки его пылали, глаза источали молнии а вислые усы топорщились словно копья. – А с чего это, дорогие мои, уважаемый господин Волар должен закрывать производство? С того, что государство – вы! – не может его защитить от какихто там вонючих разбойников? А, между прочим, уважаемый господин аргиропрат честно платит налоги и является лояльнейшим подданным базилевса! И что взамен? Что, я вас спрашиваю?
Все трое парней сконфуженно потупились. Да они и вообще пока не поднимали глаз.
– А взамен – потерянная мастерская, разлука с семьей и – очень моет быть – разбойничья месть! – продолжил разнос начальник. – И что прикажете делать несчастному ювелиру и таким, как он? – Филимон язвительно прищурил левый глаз. – Податься к туркам? Уж тето сумеют его защитить. А вы… Вы хуже турецких лазутчиков! Благодаря вашему разгильдяйству не только пострадал конкретный человек, обратившийся к нам за помощью, между прочим. Нет, дело куда хуже, чем вам, может быть, представляется. Этот Игнатий Волар, он ведь не сам по себе существует – у него имеются и родственники, и работники, и друзья – и все они сегодня… нет, вчера ночью – потеряли веру в устои нашей власти! Это что же выходит – разбойники сильней базилевса?! А? Я вас спрашиваю! Что молчите?
Парни молчали. А что говоритьто? Лопухнулись с ювелиром, чего уж…
Протокуратор Филимон Гротас смерил всю троицу презрительногневным взглядом и, заложив руки за спину, заходил по кабинету. Парни украдкой переглянулись – это хождение было хорошим признаком, похоже, праведный гнев постепенно покидал начальство.
– Ну, вот что, – Филимон, наконец, остановился, бросил недовольный взгляд на приоткрытую дверь. – Вот что я вам имею сказать… Ты, Иоанн, – начальник упер палец в грудь светловолосого парня с кудрявой бородкой и большим синяком, расплывшимся на левой половине лица. – Красавец, что и сказать. Работать можешь?
– Могу, господин Гротас!
– У тебя там что по последнему заявлению… кража свиньи, кажется?
– Дада, свиньи. Там такая ситуация…
– Меня твоя ситуация не волнует! – снова взвился начальник. – Какую печать регистратор повесил на заявление?
– Зеленую.
– Сколько дней срок?
– Неделя, господин Гро…
– А у тебя сколько прошло?
– Пять дней.
– Пять дней?! Так что же ты тут стоишь?! Марш работать! И чтоб к завтрашнему дню эту свинью нашел! Нашел и передал владельцу! Марш!
Вытянувшись, Иоанн кивнул начальству и поспешно покинул кабинет.
– Теперь ты, – подкручивая усы, Филимон строго посмотрел на Панкратия. – Как там с нападением на зеленщика?
– Так это мальчишки пошутили, господин протокуратор, я уже с ним поговорил…
– Поговорил? А, между прочим, зеленщик недоволен остался! Иди теперь с ним говори, чтобы не написал жалобу эпарху! Марш!
Панкратий тоже ушел, правда, успев незаметно подмигнуть Лешке. Ободряюще так подмигнул – мол, держись. И вышел, прикрыв за собою дверь.
Проводив его взглядом, начальник устало махнул рукой оставшемуся в одиночестве Алексею:
– Садись, что маячишь?
Лешка поспешно сел.
– Ну, что скажешь? – Филимон вперил в него тяжелый взгляд.
– А что сказать – виноват, – поджал плечами юноша. И в самом деле, что тут еще скажешь?
– Это я виноват, не ребята, – продолжал Лешка. – Я же был старшим…
Протокуратор неожиданно хохотнул:
– Запомни, Алексей – виноватятся одни дураки. Умные люди – не бьют себя кулаком в грудь, а как можно быстрее исправляют допущенные ошибки.
– Так я…. Так я и готов…
– А для того, чтобы эти ошибки исправить, их нужно сначала найти, – Филимон резко вскинул голову. – Кто стрелял?
– Старик… Ну, тот, неприметный тип лет сорока…
– «Неприметный тип» – язвительно передразнил начальник. – Чем это он таким неприметен? Кераксион Младенец, кстати, тоже прекрасный стрелок… был… Теперь уж года три, как не ходит – ноги отнялись. Ладно, о стрелке потом. То, что ты выстрелил первым – правильно. Иначе б плохо пришлось ювелиру.
– Я целился в руку, – вскинулся Лешка. – Но, увы… Там темновато было.
– Ты и попал, куда целился, – начальник вдруг понизил голос. – В руку. А вот – другие стрелы…
Подняв лежащий на столе пергаментный лист, он кивнул на лежащие под ним металлические стрелки. Три. Две совершенно одинаковые и одна, слева, немного другого вида.
– Та, что слева – твоя, – пояснил Филимон.
Мог бы и не пояснять. И так ясно – того, что бросился с ножом на ювелира, тоже застрелил тот неприметный тип. Как же они его проворонили?!
– Неприметный, говоришь? – начальник задумчиво постучал по столу костяшками пальцев. – Нука, еще раз опиши.
– Значит, так… – Алексей, вспоминая,
