Царьград. Гексалогия

Подумаешь, искупаются вдвоем, и что с того? Может, одной ей просто скучно?
– Ну?
– А ты точно будешь?
Улыбнувшись, Саида подбежала к пруду, обернулась… и, быстро сбросив одежду, кинулась в воду.
– Ну, иди же!
Однако! Как бы чего не вышло! Но… Покачав головой, Лешка, уже ни о чем таком не думая, стаскивал через голову рубаху. Плавки, впрочем, оставил, нырнул…
Не такто тут было и глубоко, пожалуй, по грудь, впрочем, юноша не обращал на это внимания – Саида выбралась на мраморный край пруда и разлеглась там, бесстыдно голая, выставив на обозрение потрясающую фигурку. Позвала:
– Иди сюда!
– А как же Федор?
– Он мне не муж…
Лешка осторожно уселся рядом, почувствовав, как горячая рука девушки погладила его по спине, нырнула в плавки…
– Ой, Саида…
– Какие у тебя странные шальвары… Снимай их… Нет, я сама…
Лешка и сам не понимал, как очутился в объятиях знойной смуглоликой красавицы, лишь чувствовал тепло гибкого молодого тела, шелковистость кожи и горячий вкус поцелуя…
– Ты славный муж, Алексий, – тяжело дыша, прошептала Саида. – Славный и красивый. Хочу, чтоб тебе повезло… Идем.
Лешка потянулся к одежде.
– О, нет, – засмеялась девушка. – Не надо одеваться, не надо.
– Так что, так, что ли, пойдем?
– Так… Я покажу тебе еще коечто… не здесь… Сюда сейчас придут другие… идем.
Пожав плечами, Лешка вошел в дом, очутившись в небольшой комнатке с узким топчаном, застеленным шелковым одеялом. Сквозь узкое оконце проникал дневной свет и было хорошо слышно, как во дворе пели птицы.
– Ложись, – повелительно произнесла девушка. Лешка послушно улегся.
– Перевернись на живот. Вот так…
Ласковые прикосновения невесомых рук оказались настолько приятными, что юноша невольно ощутил себя наверху блаженства. Такой массаж ему еще никто никогда не делал, вообще не делал… А вот Саида – однако, похоже, она знала толк не только в сексе. Запахло чемто чудесным, сладким и пряным, Лешка почувствовал, как в его кожу втирают вкусно пахнущий крем… или, нет – масло. Как в восточной сказке – благовонное масло. Да – «в сказку попал», или, как в прикольном фильме «Борат» – «на трон сел, на трон сел»…
– Перевернись…
Ласковые руки девушки прошлись по груди и бедрам, да так, что юноша сладострастно застонал и, больше не в силах сдерживаться, притянул к себе прекрасную массажистку… Та не сопротивлялась…
– Ты – просто сказка! – отдышавшись, заметил Лешка. – Знаешь, я никогда не думал, что…
– Тсс! – Саида приложила палец к распаленным губам молодого любовника. – Ктото идет…
Лешка встрепенулся:
– Влипли!
– О, не волнуйся…
– Саида! – прогрохотал за стеной чейто голос.
– Я здесь, повелитель, – поспешно натягивая штаны, отозвалась девушка.
– Ну, как там…
Дальше они говорили потатарски, и Лешка ничего не понимал, лишь подспудно чувствовал, что лучше б было сейчас убраться отсюда подальше.
– Вставай, – когда беседа окончилась, обернулась к нему Саида. – Нет, одеваться не надо… Еще коечто тебе покажу…
– Как хочешь… А этот твой Фе…
– Да не вспоминай ты его! Подойдика лучше к окну… Повернись… Ага!
Лешку покоробило: показалось вдруг, что Саида смотрит сейчас на него так, как совсем недавно смотрел на свой живой товар толстый людокрад Хаимчибей.
– Хорош! – погладив юношу по плечу, неожиданно улыбнулась прелестница. – Красавец! Ну. – Она торопливо оглянулась. – Пора, идем…
Взяв юношу за руку, она повела его по длинной галерее. Лешке, конечно, не оченьто нравилось расхаживать чертте знает где в чем мать родила, но… Некогда было и противиться! Едва обернулся спросить, как Саида втолкнула его в узкую дверь, ведущую в небольшой зал… полный народу!
Здесь был и «новорусский» торговец Федор, и Терентий с Мишкой, и еще какието люди в чалмах и пестрых тюрбанах, крайне не понравившиеся юноше.
– А, Алексий! – увидев его, осклабился Федор. – Вовремя.
Лешка дернулся было назад – но ощутил кожей холодные острия копий.
– Я полагаю, уважаемый Фариз, этот красивый молодой невольник заставит тебя забыть мой проигрыш!
Терентий и Мишка вдруг крепко ухватили Лешку за руки, а какойто худощавый мужик в белом тюрбане и с огненнорыжей бородой, подойдя ближе, раскрыл парню рот и долго ощупывал зубы.
– Да, – наконец произнес он. – Я его беру…