И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
заказать еду. Пользуясь ее отсутствием Алексей с гостем быстро помянули служебные проблемы: в последнее время ходили упорные слухи о повышении по службе непосредственного начальника парней – протокуратора Филимона Гротаса. Высшее (после эпарха) начальство в виде господина Маврикия уже пару раз милостиво навещало Филимона, порождая различного рода домыслы – сам протокуратор о повышении и переводе в центральное ведомство пока ничего не говорил. Может, быть, боялся сглазить удачу?
– Филимон – очень хороший начальник, – негромко промолвил Лешка. – Работать с ним хоть и не просто – уж больно дотошный да въедливый – но, с другой стороны – легко. Филимон на службе собаку съел – чем может, всегда поможет и, если надо для дела, прикроет и ответственность на себя возьмет. Не то, что некоторые…
Аргип несмело улыбнулся:
– Я пока еще всего ничего в секрете, но виду – господин Гротас хороший начальник. Интересно, какого же пришлют?
– Могут и не прислать, – покачал головой Алексей. – Могут и обойтись нашими силами – Филимон точно «за» будет.
– То есть, когонибудь из наших назначить?
– Ну да… Только не из нас с тобой, – Лешка усмехнулся. – Боюсь, как бы не Хрисанфа. Вот уж с кем намучаемся!
Аргип облизал губы:
– Мне кажется, господин тавуллярий Злотас спит и видит себя в должности старшего парафалассита.
– Правильно тебе кажется, – усмехнулся Алексей. – Об этом у нас все знают. Вот и могут ему кинуть должность, а, заодно – и нас подчинить. Хрисанфу сам Маврикий покровительствует. Одно хорошо – Злотас парень не глупый, хватит ума не мешаться в наши сыскные дела. Но, конечно, если речь зайдет о его личных интересах… или – об интересах его многочисленных знакомых коммерциалов…
Лешка замолк – в квартиру поднялась Ксанфия.
– Заказала у хозяйки жареную в сметане камбалу, кувшин вина и оливки с сыром, – смеясь, доложила девушка. – Ой, у них там, на кухне, оказывается, так весело! Зашел привратник – рассказывает какието веселые побасенки, кухарки слушают, уши развесив, да и сама хозяйка тоже. Говорят, будто наши славные морские стражи захватили в море целый пиратский корабль, полный золота и самоцветов, пиратов повязали да бросили в узилище, а главарь их – оказывается, простой перекупщик рыбы.
– Постойка! – Лешка с удивлением осадил невесту. – Это ж откуда, интересно, такие слухи, о перекупщике?
– Привратник сказал – на рынке Быка об этом только и говорят.
На рынке Быка… Лешка вышел уже из того доверчивовосторженного возраста, когда люди, ничтоже сумняшеся, считают, будто слухи возникают сами собой. Нет уж – их обязательно ктото придумывает и распространяет со вполне конкретной целью. И тогда возникает вопрос – кому выгодно опорочить перекупщика? Кому вообще мог перейти дорожку сей неприметный коммерциал средней руки? Комуто из руководства ведомства эпарха? Или – остаткам шайки? Гм, маловероятно… Но ведь слухито ктото распространяет!
– Ты что задумался, милый? – присев рядом с суженым, Ксанфий прижалась к нему, обнимая за шею, отчего сидевший напротив Аргип сконфузился, покраснел, и едва не подавился оливковой косточкой.
Лешка не выдержал, расхохотался:
– Нуну, дорогой гость! Просьба ничем не давиться – нам тут только лишнего трупа не хватало.
От таких слов напарник еще больше смутился. Молодой… Не привык еще к подобным циничным шуткам. Ну да ничего – месяцдругой – привыкнет, и сам начнет шутить столь же специфически.
– Да, кстати, я совсем забыла про книгу, – вскочив, Ксанфия ненадолго удалилась и, вернувшись, вручила гостю небольшой том «инкварто» – «в четверть листа»:
– Это Аристофан – «Женщины в народном собрании», – пояснила она. – Рекомендую – обхохочешься.
– Спасибо, любезная госпожа, – встав, гость поклонился, приложив книгу к сердцу. – Опасаюсь, правда, принять даже на время столь дорогую вещь, я ведь снимаю небольшую комнатку в доходном доме, а запоры там такие хлипкие.
– Ну, не столь уж и дорогая эта книга, – Ксанфия усмехнулась. – Она ж не на пергаменте – на дешевой тряпичной бумаге из фракийских мельниц. Ну, конечно, труд переписчика недешево стоит…
– Я буду беречь ее, как зеницу ока! – истово заверил Аргип и, мягко улыбнувшись, откланялся.
– Славный юноша, – проводив гостя, задумчиво произнесла Ксанфия. – очень славный.
На следующее утро, сразу по приходу на службу, Лешка упросил Злотоса дать разрешение на дополнительный допрос перекупщика Аргироса Спула. Допрос, впрочем, ничего не дал – перекупщик, немолодой сутулый мужчина с желчным лицом ипохондрика, божился, что не имел никаких связей с бандой и знать не знает, кто такой Герасим Кривой рот.
– Что, так и не заговорил перекупщик? –
