И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
по возвращению из узилища к Лешке заглянул Злотос. – Я так и знал. Он ведь упрямец, этот господин Спул, большой упрямец. Ладно, у меня заговорит…
Не прощаясь, Злотос покинул кабинет и, насвистывая чтото веселое, быстро зашагал по темному коридору секрета.
Алексей посидел, подумал и, поймав на себе вопросительный взгляд напарника, велел тому привести на допрос Зевку. Интересно стало – что там будет врать этот кудрявый ворюга?
– Ктото еще? Да нет, что вы, ни кто не остался, – с порога замахал руками Зевка. – Всех взяли. Да вы ж меня знаете, господин старший тавуллярий, ну, зачем мне врать?
Лешка усмехнулся:
– Вот я и думаю – зачем? Хочешь, поразмышляем вместе.
– Да больно мне надо ломать голову! – задержанный презрительно скривился. Это ведь ваша работа, вот вы и думайте.
– И подумаем, – с усмешкой заверил Алексей. – Итак… – он поднялся на ноги и медленно заходил по кабинету из угла в угол. – Что мы имеем? Имеем некоего господина Зевку, вора…
– Это еще не доказано!
– …вора, который почемуто не хочет рассказывать о своих оставшихся на свободе подельниках. Почему? Предположим, он их боится. Может так быть? Вполне.
– Вам бы в поэты податься, господин старший тавуллярий, – скривившись, посоветовал Зевка.
– Может, когданибудь и подамся, – Алексей ухмыльнулся и продолжал, незаметно подмигнув внимательно прислушивающемуся к беседе напарнику. – Итак, вторая причина – страх. Так, Зевка?
– Это почему же это – вторая? – удивился парень. – А какая тогда первая?
– Ну, вот видишь, – Лешка повернулся к Аргипу. – Со второй причиной он уж согласен. Боится, боится, парень.
Задержанный презрительно молчал.
– А первая причина, конечно же, интерес! Есть интерес, есть – как не быть, а?
– Какой еще интерес? – Зевка лениво хмыкнул. – Э, тавулляорий, кончай башку парить.
– К твоему сведению, уважаемый Зевгарат, моя должность правильно именуется – старший тавуллярий.
– А, один черт!
– Так вот, – Алексей азартно потер руки. – Теперь – об интересе. Интерес, дружище Аргипе, означает – заинтересованность, – повернув голову, быстро пояснил молодой человек. – И в чем же таком заинтересован наш старый друг Зевка?
Допрашиваемый ухмыльнулся:
– Очень любопытно послушать. И в чем же?
– Не «в чем», а «в ком». В некоем человечке, очень непростом, имеющим связи… который – вы все на то надеетесь – очень скоро вас отсюда вытащит. Ну, если отсюда и не успеет – так с каторги, точно.
– Ха! Скажете тоже – с каторги!
– Ага! Значит, имеется такой человечек!
– Не знаю, про кого вы сейчас говорите… – закусив губу, задержанный сверкнул глазами. – Но я вам больше ни слова не скажу! И вообще, без защитника с вами больше разговаривать не буду.
– Хорошо, – чрезвычайно любезно согласился Лешка. – Завтра же я тебе предоставлю защитника, а себе – палача. Лады?
Зевка заерзал – видать, не оченьто ему хотелось быть подвергнутым пыткам.
– Ну, пока иди… может, чего надумаешь Как надумаешь, сообщишь стражнику.
Широко улыбаясь, Лешка лично вывел Зевку в коридор и передал конвойному. Вернувшись обратно, он уселся за стол и, тяжело посмотрев на напарника, сообщил:
– Невеселые у нас нынче дела, братец. Зевкато мой намек на палача не воспринял. А что это значит?
– Что это значит? – эхом повторил Аргип.
– А это значит, что некий, упомянутый мной, человечек – существует, и Зевка боится его больше, чем палача! – нервно потерев руки, старший тавуллярий уселся на стол. – Честно говоря, что может палач по такому делу? Ну, назначу я плети или, скажем, дыбу… И все! Это даже и не пытки, а так, чистой воды устрашение – на испуг.
– А…
– А настоящую пытку ко всем нашим разбойникам, окромя, может быть, главаря, применить нельзя – незаконно! Они ж не убийцы, не злоумышленники против базилевса, не государственные преступники – закон не дает нам права пытать их понастоящему. Да и. честно говоря… – Лешка поморщился. – Не оченьто я вверю в пытки. Слабые вполне можно выдержать, ну а на сильных – просто оговорить себя или кого угодно. Нет, пытки – не наш метод. Мы должны куда как тоньше работать, куда как тоньше…
Старший тавуллярий задумчиво почесал затылок:
– Аргип, слетай, пожалуйста, посмотри, как там дела у Иоанна с Панкратием. А я пока тут посижу, покумекаю.
Напарник вернулся быстро, и Лешка к тому времени еще ничего не придумал, ну, просто не лезли в голову мысли – почему так?
– У них там тоже не лучше, чем у нас, – шмыгнув носом, доложил Аргмп. – Вообще, разбойники, такое впечатление, над нами глумятся.
– Вотвот, правильно ты сказал!
– Сидят, дружно говорят всякую чушь, либо вообще ничего не
