И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
старик, седой, патлатый. Нос – огурцом. Уж онто, наверняка, чтото должен знать. А ято больше, увы, ничего сказать не могу.
– Мало, Зевушка, мало!
– Уж сколько есть. Да, он, ну, тот человек, был в богатой накидке с поднятым капюшоном. Но я заметил черную бороду… Хотя, мало ли в столице чернобородых? Холеная такая борода, тщательно подстриженная, клином.
Взгляд парня стал умоляющим. Да, необходимо было подумать о его безопасности, настоятельно так подумать, Лешка не любил никого подставлять.
Наметив назавтра проработать хозяина таверны на улице Пиги, Лешка поручил напарнику тщательно записать все показания Зевки, а сам отправился с докладом к начальнику.
Филимон Гротас встретил его вопросительным взглядом, на что Алексей лишь развел руками.
– Плохо, – покачал головой начальник. – Плохо работаете, господин старший тавуллярий. Что, совсем ничего нет?
– Так… Одни наметки. Думаю завтра сходить койкуда.
Лешка кратко изложил свои планы.
– Таверна на улице Пиги? Да, есть там такая – кстати, рядом с тюрьмою. И хозяин там Моган Даш… Давний осведомитель нашего старшего куратора Маврикия!
Лешка лишь глазами хлопал.
– Завтра вечером Маврикий будет здесь с небольшой проверкой, – ухмыльнулся начальник. – Вот и переговорю с ним насчет таверны. Если сам не сможешь прийти, подошли Аргипа… Пока же – свободен.
Лешка встал, повернулся…
– Да, – остановил его на пороге Филимон. – Тавуллярий Хрисанф Злотос похваляется, что разговорилтаки перекупщика. Завтра придет с докладом. Как раз – к Маврикию.
Медная луна тускло сверкала в черном вечернем небе, полном сверкающих звезд. В соответствии с указом базилевса закрывались питейные заведения, и их клиенты поспешно расходились по домам – вскоре начиналась ночная стража, и улицы вполне могли перегородить рогатками – а потом взять за проход приличную плату.
Прибавил шагу и Лешка – он почемуто ощущал сильную усталость в последнее время, приходя домой, просто падал на ложе – и тут же засыпал. Нет, хватит уже больше издеваться над Ксанфией, она ведь жаждет ласк, не только сексуальных, но и обычных теплых слов. Тем более – уже скоро свадьба. Месяц остался… Да, месяц. Кого бы пригласить посаженным отцом?
Уже подходя к ограде дома Лешка вдруг замер и обернулся – показалось, его ктото окликнул по имени.
– Господин Алексей!
Нет, не показалось!
Невысокая фигурка в длинной узкой столе и накидке. Девушка!
– Вы меня звали, госпожа?
– Да, да… именно вас.
– Чем могу помочь? – старший тавуллярий галантно поклонился.
– Я – дочь Аргироса Спула, оптового торговца рыбой.
В этот вечер Алексей вернулся домой поздно. Войдя во двор, задумчиво прошелся по аллее сада – просто необходимо было сейчас пройтись, подумать. После только что состоявшегося разговора. Завтра выпадал трудный день… очень трудный, особенно – утро. Наверное, и не следует заходить в ведомство, можно там появиться лишь тогда, когда нужно – во второй половине дня, ближе к вечеру. А до того… До того нужно много чего успеть. Несчастная девушка, эта дочь перекупщика. Приятненькая – худенькая, с большими черными глазами. Как же ее зовутто… Эх, запамятовал… О, нет, вспомнил – Марика.
Несильно хлопнула дверь. Лешка оглянулся, скрытый яблонями и кустами сирени… Спустившись по крыльцу, к воротам, весело насвистывая, шагал Аргип! Алексей не стал окликать, нет, даже, наоборот, постарался, чтоб напарник его не заметил. Какоето нехорошее чувство вдруг охватило старшего тавуллярия, и на душе словно бы заскребли кошки.
Расстроенный, он медленно поднялся по лестнице к себе, на третий этаж. Интересно было – расскажет ли Ксанфия о вечернем госте? Если не расскажет… Если не расскажет… Лешка и сам не знал, что тогда будет делать, одно было ясно – доверие к будущей супруге пропадет надолго, быть может, и навсегда!
– О, наконецто, явился! – Ксанфия с улыбкой выбежала навстречу. Бросилась на шею с поцелуем. – А я так соскучилась! Нет, честно. Какойто ты усталый… И пахнет от тебя… – девушка принюхалась. – Женскими благовониями! Смотри у меня! Я, конечно, тебе доверяю, но…
Алексей не говорил ни слова. Молча сбросил на руки невесте плащ, молча прошел в трапезную, молча сел… Неярко горел светильник, и его желтое пламя отражалась в стоящих на столе трех высоких бокалах из тонкого синего стекла. Три бокала… Хорошо, что не два! Значит, что же, получается, они ждали его, Лешку?!
– Напарник твой приходил, – Ксанфия поставила рядом с бокалами серебряной блюдо с оливками и сыром. – Приносил книгу.
– Вот как? Приходил, значит? – с плеч словно спала тяжелая ноша; Алексей, наконец, улыбнулся.
– Ну, да, только что ушел.
