И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
Михалыч. – Если надо, и до ночи провозится, уж он такой, коли уж начал…
– Угу!
– …только вот в субботу на работу нипочем не выйдет! Свадьба у него, вишь ли. Племянник женится.
– Это Венька, что ли?
– Он.
– Так, свадьбато, небось, часов в двенадцать. – В серых, с чуть зеленоватым отливом, Лешкиных глазах вспыхнула желтая искорка надежды.
Бригадир не выдержал, рассмеялся:
– Хо! В двенадцать? Да нешто эти глоты до двенадцати ждать будут? С утра уже наквасятся, будь спок!
– Ну, я не знаю тогда… – Лешка устало опустился на крыльцо и шмыгнул носом. Хотелось заплакать – да нельзя, не маленький уже, семнадцать лет, в армию скоро.
Бригадир присел рядом, обдавая загрустившего парня густым клубком сигаретного дыма, и с минуту сидел молча, вглядываясь кудато вдаль, где, за распахнутыми настежь воротами машинного двора виднелся синий кусочек реки, а за ней, на другом берегу, белела стволами березовая роща. Белое, похожее на пену для бритья облако, неизвестно откуда взявшееся, накрыло солнце, принося облегчение от зноя. Легкий ветерок шевелил росший у ворот бурьян и светлые волосы Лешки.
– Хорошо! – Михалыч вдруг улыбнулся и хитровато подмигнул. – Насчет Ваньки – это ты верно решил. Тракторто он свой сегодня сделает… только вот мнето его без толку в субботу звать, а вот ты – пойди, попробуй. Может, и уговоришь.
Лешка встрепенулся:
– Конечно попробую, Василий Михалыч. Сейчас же вот в мастерские и пойду!
– Давай, – бригадир хлопнул парня по плечу и предупредил: – Только ты это, смотри. Застрявшийто трактор охранять надо – болотинато от Касимовки больно близко, а уж там ухарей хватает – разберут. Так и знай – чего не досчитаюсь, из твоей зарплаты вычту, усек?
– Усек. – Вздохнув, Лешка вытер руки об рубаху и деловито зашагал к мастерским.
К его удивлению, Иваничев согласился быстро, даже и уговаривать почти не пришлось. Только, естественно, напомнил про магарыч да переспросил, в каком именно месте застрял трактор.
– На Черном болоте, – в который раз уже пояснил Лешка, уже не столько для тракториста, сколько для подошедших слесарюг, которым, видать, тоже было интересно. – Там, ближе к Касимовке.
– А, – Иваничев понятливо хмыкнул. – Хорошо, что хоть там. Немного до Курской дуги не доехал, а то бы…
Слесаря понятливо засмеялись и закурили, стряхивая пепел под ноги с полным и хроническим пренебрежением к правилам противопожарной безопасности, красиво выписанным на большом картонном плакате, который бригадир Василий Михалыч Олейников лично приколотил над дверью, рядом с крупной табличкой «Не курить!». К указанию этому некие неопознанные полиглоты приписали еще «No smoking!» и «Ne fumons pas!» – для кого они это сделали, неизвестно, наверное, для слесарей. Слесаря иностранными языками не владели, поэтому дымили вовсю, не обращая никакого внимания на буквы – привыкли.
– Помню, Колька Курынкин както под Новый год на Курской дуге завалился, – усевшись на промасленную ветошь, мечтательно произнес один из слесарей, дядька Слава… Или – дядька Федя. Лешка их все равно путал, уж больно они были похожи – обоим под пятьдесят, оба низенькие, худющие и вечно пьяные.
– Да, он хорошо тогда улетел, – покивал дядька Федя… или Слава. – На Т150 главное. Силос вез на ферму, да с ребятами выпил…
– Не силос, а навоз, – оторвавшись от пускового двигателя, авторитетно заявил Иваничев. – И не на ферму, а с фермы. Он там и выпил, с доярками. – Тракторист замолк и, подумав, добавил: – И не на Т150, а на «Владимирце». На Т150 – это не Колька, это Федька Касимов на «октябрьские» улетел, хорошо – без телеги.
Лешка слушал с интересом. «Курской дугой» колхозные остряки прозвали крутой поворот на склоне холма по суглинку, сразу за Черным болотом, с которого не раз и не два слетала в лежащий внизу овраг мощная сельскохозяйственная техника, и не всегда попьяному делу, просто поворот был уж больно опасным, скользким, а спрямить дорогу у колхозного начальства и в лучшието времена руки не доходили, чего уж говорить про теперь. Неподготовленному трактористу поехать там – верный способ сгубить технику. Вот и Лешка вчера тоже не рискнул – решил по гати… Проехал, блин… Вообще, если б не Ленка…
– Ты это… – повернувшись к Лешке, напомнил дядька Слава… или Федя. – Спирт лучше в нашей деревне не покупай, лучше в Касимовке, у Федотихи – у ней дешевле. Она, Федотихато, в крайней избе живет…
– Да знаю, – отмахнулся Лешка. Попрощавшись с ремонтниками, он вышел из мастерских и, помахав рукою все так же курившему на крыльце бригадиру, спустился к реке – там, пройдя рыбацкой тропинкой, можно было здорово сократить путь. На плесе, у бережка, купались – Лешка присмотрелся и разочарованно свистнул: знакомых не было, вернее,
