И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
Тебя и твоего осла. – посмеявшись, кивнул своим. – А ну, парни, вяжи эту деревенщину.
Ничего не скажешь, скрутили лихо – и глазом моргнуть не успел. Главное, не позарились на обувку – уж слишком грязны и разбиты казались Лешкины башмаки. В левом была спрятана схема.
Пятеро… Слишком вас много, ребята… Ну, ничего. Кажется, вы когото считаете деревенщиной? Что ж, пока не будем разубеждать.
– Иди! – один из башибузуков – совсем еще молодой, наверное, лет четырнадцати, парень – ударил кулаком Лешке в спину. – Давай, давай, шагай, не то подгоню саблей!
«Торговец» оглянулся:
– Да куда тут идтито? Глазато разуй – ведь пропасть!
Он нарочно старался говорить грубо – раз уж назвали деревенщиной, не следовало выходить из образа. Интересно, они местные или нет? Черт их знает… Вообще, в башибузуках кого только нет, как говориться, каждой твари по паре. Вот и эти… Этот паренек, сзади – светлоглазый и русоволосый – верно, болгарин или валах. Тот, что подходил первым – похоже, старший – смугл, усат, горбонос – кто угодно может быть. Болгарин, серб, турок, македонец, хорват… Или даже ромей – грек. Остальные по виду – точно такие же. Говорили они на какойто жуткой смеси греческого с болгарским – так, что Лешке все было вполне понятно.
Пройдя по узкой тропе, башибузуки свернули к казалось бы полностью сплошной скале, поросшей плющом и мелким колючим кустарником.
– Входи, чего встал? – идущий позади лиходей грубо толкнул задержавшегося на тропе пленника.
Пещера! В скале имелась пещера!
Мало того – там уже горел костер, точнее сказать – тлел, шаял. Нагнувшись, ктото из разбойников раздул пламя, подкинув в него хвороста из большой, лежащей у входа, кучи. За хворостом ктото пошевелился… Еще разбойники? А не слишком ли много их становится?
– Мне нужно на улицу, – послышался жалобный девичий голос. – Развяжите меня, ради Бога.
– Не хнычь! – ухмыльнулся горбоносый – похоже, он и был здесь главным.
– Ну, мне надо, миленькие вы мои, – девчонка заплакала.
Небольшого роста – насколько мог судить Лешка – она казалась какойто замухрышкой – смуглая, даже, скорей, грязная, с нечесаными, торчащими паклей, волосами, одетая в какоето невообразимое рубище… Не девушка, а запечная замарашка! И на черта она этим башибузукам? Ну, разве что – продать. Так и то не дадут цены. Была бы, конечно, красавица – другое дело…
– Выведи ее, Юшка! – главарь, наконец, соизволил сжалиться над несчастной.
– Ну, вот… – сплюнув, недовольно заканючил русоголовый юнец. – Всегда так – самая грязная работа – Юшке!
Однако, приказа не ослушался, поворчал, но повел пленницу вон из пещеры.
– Ты с ней там полюбись, как свои дела справит! – со смехом бросил ктото им вслед.
– Люби такую сам! – обернувшись, Юшка поволчьи сверкнул глазами. – А по мне, так лучше ослицу любить, чем такую грязную уродину! Ну, чего встала, дурища? Иди, пока не передумал!
Разбойный юнец подкрепил свои слова крепкой затрещиной, от чего несчастная громко зарыдала. Бедное, никому не нужное существо… Нет, комуто – всетаки нужное, хоть тем же башибузукам – ведь за сколькото они ее продадут! К примеру, в служанки или привратницы, да мало ли… Интересно, кто она такая? Какаянибудь крестьянская дочь? Или паломница? Ну, в общемто, ясно, что простолюдинка.
Лешка все же попытался повнимательнее рассмотреть пленницу, когда ту привели обратно. Грязна, грязна… И лицо, кажется, какоето рябое. Не оспа ли, часом? Алексей инстинктивно отодвинулся подальше к стене, чем вызвал у разбойников смех.
– Ага! – закричали они. – И этот брезгует!
Молодой человек искательно улыбнулся:
– Мне бы тоже это… на двор.
– Вовремя спохватился, – желчно усмехнулся главарь. – В темноте б мы тебя ни почем не повели.
Нет, с Лешкой отправился не юнец – двое лучников!
– Вон, видишь, ущелье? – усмехнулся один из них. – Там и делай свои дела. И не вздумай бежать – стрела догонит!
Да уж, стрела догонит, точно.
Некуда было бежать – что слева, что справа – горны. И узенькая тропа, и ущелье… И такто идти – того и гляди, сорвешься, а уж бежать… Нет, невозможно. Решительно невозможно, особенно – в темноте или в туман. Нужно чтото другое придумать, какойнибудь иной путь, или… Или вовсе ничего сейчас не думать – а размышлять уже после продажи в рабство. От хозяинато уж всяко легче бежать будет!
Вернувшись в пещеру, Лешка задумчиво уставился в костер и незаметно уснул. И ничего не снилось ему, одна черная зияющая пустота!
Молодой человек проснулся от того, что сильно затекли связанные за спиной руки, да и жестковато было, честно говоря, спать почти на голой скале, лишь слегка прикрытой старой соломой. Приоткрыв глаза,
