И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
в траве?
Напоили быков, напились сами. Вода оказалась противной, какойто солоноватой и теплой, почти горячей, но все же это было вода. Пришлось пить и такую, ледяного, из холодильника, квасу или пива ведь никто не подаст! Придется пить, придется…
Утолив жажду, отправились дальше. Лешка както совсем перестал обращать внимание на солнце, жару и пыль, наверное, привык, а, скорее, просто стало уже все равно. Сколько они добирались до места назначения, парень не мог бы сказать – может, полдня, а может, и больше. Складывалось такое впечатление, что отмахали уже километров двадцать, а то и все двадцать пять, когда наконец быки, резко дернувшись, прибавили шагу, почуяв родное стойло. Приободрились и парни с корзинами, переглянулись, повеселев – оба тощие, смуглые, горбоносые, чемто напоминающие общипанных орлов.
– Хей, гей! – приподнявшись в арбе, звонко закричал возница. – Хей, гей!
На крик его тут же откликнулись, и Лешка с любопытством вытянул шею. Впереди, на горном отроге вздымалась сложенная из плоских камней стена с деревянными воротами, которые тут же и распахнулись. За стеной виднелась сторожевая башня, довольно корявая, на Лешкин взгляд, и – большой, крытый черепицей дом, тоже каменный. Затолкав арбу во двор – в гору, – слуги остановились, ожидая распоряжения хозяина.
Искоса рассматривая двор, Лешка чувствовал спиной любопытные взгляды. Вот ктото пробежал. Вот – хихикнули. Вот уронили чашку или кувшин.
Парень быстро оглянулся – нет, все пустынно. Двор, хозяйственные постройки, две крытые соломою хижины. Собака – огромный злой пес – на привязи. Интересно, почему ж он не лаял? Наверное, чуял хозяина, но лаять от радости был не приучен.
По знаку хозяина, Лешка вместе с двумя парнями разгрузили арбу и занесли корзины в амбар, после чего парни кудато свалили, оставив только что купленного раба одного. Так и стоял Лешка посреди двора, моргал глазами, любуясь начинающимися прямо за домом предгорьями. Впрочем, ждал он недолго. Из дому вышел огненнорыжий парень примерно одного с ним возраста, одетый в какуюто рваную безрукавку из козьей шкуры и узкие короткие штаны.
– Меня зовут Владос, – произнес парень порусски. – Хозяин велел показать тебе твое место и объяснить наши порядки. Знаешь какоенибудь ремесло?
Лешка отрицательно покачал головой.
– Это плохо, – усмехнулся Владос. – Тогда сейчас пойдешь таскать камни для новой ограды. Вот твой дом, – он показал на одну их хижин. – Вот дом господина, а вон там – выгребная яма, тебе придется ее чистить.
На дворе показался бритоголовый и парни.
– Ну, пока все… – поспешно закончил новый знакомец. – Иди, делай, что скажет лысый Кызгырлы, да смотри, будь с ним поосторожнее – высечет, если что не так!
Лешка вздохнул – ну, спасибо, утешил.
– Кто ти звать? – бритоголовый вперился в юношу бесцветными, как у дохлой рыбы, глазами.
– Лешка… Алексей…
– Али, – кивнул Кызгырлы. – Будешь Али. Лешка пожал плечами – Али так Али, какая разница?
– Сейчас идем таскать камни, – громко объявил лысый. – Будешь работать якши – вечером получать еда, плохо – плеть. Ясно?
Юноша кивнул: чего уж тут неясного?
Камни пришлось таскать почти до самых сумерек, которые здесь, в предгорьях, наваливались внезапно, как прыгнувший из засады волк. Вот, только что было светло, а уже – оп! Темнотища, да такая, что и собственных рук не увидишь.
Юноша чувствовал, что сильно устал, очень сильно, так, что даже есть не очень хотелось. Помня предупреждение Владоса, Лешка старался изо всех сил. Не то чтобы камни были уж очень тяжелыми – к таким никто и не подступался – просто уж больно неудобно их брать и таскать: плоские, скользкие, с острыми, рвущими кожу краями. Поди, поноси такие! Лешка едва не зашиб ногу – все ж таки, не удержал парочку, выронил. И услышал за спиной обидный смех парней. Вот уж были уроды! Нет, чтоб объяснить новичку, ну или, даже не зная языка, хотя бы поддержать жестом, доброй улыбкой – так нет же! Шептались про меж собой, все чтото шипели, как змеи, а при каждом Лешкином промахе ржали, что твои лошади, да гыркотали посвоему – очень было неприятно слушать. Да и – Лешка заметил – шланговали, твари. Когда подходил Кызгырлы – бегали, что твои кони, да и камни выбирали побольше, а как только надсмотрщик отвлекался, тут же принимались гыркотать. Сволочи, одно слово!
Один даже пнул нагнувшегося Лешку в зад. Не больно – обидно! И оба засмеялись, гнусно эдак, мерзко… Ах, вы так?! Не выдержав, юноша бросился на обидчиков, вернее, на обидчика, того, кто оказался ближе. Подскочил, с размаху ударив кулаком в челюсть! Хоть и не умел боксировать, а все ж удар вышел хороший – обидчик с воем полетел на землю. Правда, тут же вскочил и, чтото зло гыркотнув, ринулся
