И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
он там никогда не был. Правда, еще до Златицы, Алексей рассказывал ему об Адрианополе, и довольно подробно – все, что сам смог узнать пред отъездом.
И поэтому в разговоре, умело спровоцированном Феклой, юноша описывал церкви и храмы Мистры, а больше – Константинополя. Улицы, колонны, базилики – все в его рассказе было родом из столицы империи ромеев.
Фекла оказалось благодарной слушательницей – ну, еще бы! – вес время ахала, будто бы восхищаясь, кивала, да так, что несколько косноязычный и стеснительный Аргип чувствовал себя Цицероном. И распался все больше, ощущая легкой прикосновение девичьей руки внизу живота… И уже почти не контролировал себя…
– Кажется, я наболтал ей лишнего, – вздохнув, честно признался напарник. – Думаю, она догадалась, что мы не из Эдирне. Скажу больше… Она както спросила про Константинополь, и я сейчас не помню, что именно ей ответил.
– Что еще спрашивала? – тихо поинтересовался Алексей.
– Да разное… Ерунду всякую. О торговых делах вдруг разговор завела, тоже мне. приказчица выискалась… Спросила, в чем разница между капниконом и капло… камло…
– Каплокаламием, – подсказал Лешка.
– Еще упоминала какието синону и ругу… Я сказал, что не знаю.
– Это все – виды имперских налогов, Аргип. Налогов и пошлин, – старший тавуллярий задумчиво почесал затылок. – Ни к чему ей было расспрашивать об этом простого торговца, тем более – жителя АдрианополяЭдирне. Она нас снова подозревает, вот что! И, может быть – не поверила тому случаю с кожухом. Постойка!
Алексей резко нагнулся к башмакам. И, сняв левый, нашарил подкладку…
И побледнел.
Подкладки не было!
Не было той самой подкладки из тонкой специально выделенной кожицы, на которой Лешка выцарапывал коекакие данные. Коекакие цифры… Когда же она успела? Черт… Ну, что уж теперь говорить – бежать надо.
– Уходим, Аргип, – оглянувшись по сторонам, прошептал Лешка. – Уходим, и как можно быстрее.
– А домой…
– Конечно же, не поедем. Кстати, повозку на рынке тоже бросать нельзя – слишком уж будет приметно.
Они оставили фургон на окраине городка, заросшей орешником, ивами и дикой сливой. Прихватили оставшиеся деньги – не такто и много, к слову – коечто зашили в одежду, коечто положили в кошель. Оружие? Из оружия были только ножи, да ничего другого и не разрешали турки. Еще уезжая с рынка купили коекакой еды – пресные лепешки, плетеную фляжку вина, вяленое мясо, брынзу. На первое время должно было хватить.
Выходя из города через южные ворота, помахали знакомому стражнику.
– Опять за лозой? – засмеялся тот. – Чтото вы припозднились сегодня.
– Товар уж больно хорошо пошел, – подойдя к стражнику. Алексей поклонился и достал из кошеля несколько аспр. – Мы, может, поздненько сегодня заявимся… Как бы с воротами, а?
Воин ухмыльнулся в усы:
– Уж таки и быть, открою для вас ворота, коли задержитесь… Да, с десятником придется делиться.
Еще несколько аспр…
Солнце клонилось к закату – маленький, спрятавшийся за густой облачностью, желтый мячик. Дождя, слава Богу, не было, но в воздухе обволакивающей взвесью висела густая противная сырость. Пахло мокрой травою и дымом, поднимавшимся из труб ближайшей к дороге деревни.
Отойдя от Златицы километра два, парни остановились напротив проселка, резко забиравшего влево.
– Нам туда, – оглянувшись, показал рукой Алексей.
Аргип округлил глаза:
– Но это же – путь на восток! А нам надо на север и запад.
Лешка усмехнулся:
– Не к ночи, так рано утром за нами обязательно вышлют погоню. Куда она направится, как ты думаешь?
Напарник согласно кивнул:
– И в самом деле… А если нарвемся на сипахов?
– У нас есть разрешение Пуримбея, – похлопав себя по груди, успокоил Лешка. – Пока там они еще разберутся.
Дальше шли молча – о чем было еще говорить? Да и устали. Клонившееся к закату солнце окрасило в багровый цвет далекие горы, а вскоре и вообще скрылось. Сразу сделалось темно, холодно, гдето совсем рядом, в лесочке, тоскливо завыл волк. А, может, это была просто потерявшаяся собака – кто знает?
Заночевали на давно скошенном лугу, устроив себе лежбище в стогу сена. Тут их было много, стогов, наверное, гдето неподалеку находилась деревня, а то и несколько. Внутри стога Лешке неожиданно показалось довольно уютно – вроде, как бы уже и не под открытым небом, да и не холодно, и не так сыро. Решив на этот раз не разжигать костер, подкрепились в сухомятку, запив скудный ужин несколькими глотками вина.
Проснулись от шума. Ктото свистел, ктото громко стучал в бубен, ктото пел песни. Что еще за черт? Какойнибудь сельский праздник?
Парни осторожно выглянули наружу – на востоке уже
