И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
не упустить, только бы догнать, рассмотреть… И тогда… И тогда? И тогда!
Кажется, впереди чтото блеснуло. Воон, под тем камнем… Ага! Юноша спрыгнул в воду, нагнулся, зашарив под камнем руками… Нет! Не может быть! Он не мог так ошибиться… Ведь видел же! Точно видел. И вот…
Просто кусок старого сена – желтокоричневый, с какойто синей прилипшей тряпкой, ничуть не похожий на полуторалитровую пластиковую бутыль. По Лешкиным щекам потекли слезы. Ну, как же? Ну, как? Как же он мог так ошибиться?
С раздражением отбросив мокрое сено, юноша запрокинул голову и посмотрел в небо – синее, чистое и высокое и долго стоял так, глотая горькие слезы.
В этот момент и накинул на него аркан бритоголовый надсмотрщик Кызгырлы. Свалил с ног, потащил по каменистой почве. Острые камни царапали щеки, больно впивались в ребра. Лешка не реагировал.
– Ты знаешь, что полагается за побег? – заглянув ему в лицо, начал было бритоголовый, но, присмотревшись, лишь махнул рукой и сделал знак парням:
– Тащите в дальний амбар. Пусть хозяин решает.
Хозяин, Ичибей Калы, выглядел зло и хмуро. Под стать ему была и охрана, и даже согнанные во двор невольники: скотоводы, привратник и прочие. В центре двора, голый по пояс, стоял Лешка – Али, – время от времени окидывая собравшихся презрительнобезразличным взглядом.
Грозно осмотрев всех, Ичибей произнес весьма прочувствованную речь, которую Лешка, может, с удовольствием бы и послушал, да только вот беда – не понимал ни слова. Впрочем, хозяин недолго злоупотреблял терпением публики. Злобно ощерившись, обернулся, дав знак Кызгырлы…
В общемто, ничего нового. Снова козлы; вытащенные на середину двора, снова плеть, только удары на этот раз оказались куда как болезненней, крепче. Так, что Лешка едва не кричал. Но, странное дело, с каждым ударом из него выходила та апатия, что владела юношей вот уже недели три.
Лешка стиснул губы.
Бей, бей. Кызгырлы! Ударь, ударь еще. Сильнее, чтоб лопнула кожа… Что б не привыкал. Что б не казались столь уж желанными сон и похлебка. Что б знал – здесь всегда могут сделать с тобой все, что хотят. Что б наконец думал. Что б снова стал человеком! Уй!!! А не ко всему безразличным животным! Бей, бей, Кызгырлы!
Экзекуция вскоре кончилась – Лешка даже не понял, когда. Спину, конечно, жгло. Но так, вполне терпимо. А ведь бритоголовый был достаточно силен для того, чтоб одним ударом перешибить позвоночник. Мог бы… Но не делал этого, да и вообще, бил довольно щадяще – не хотел испортить хозяйское добро. Да, что и говорить – иногда скупость Ичибея Калы оборачивалась благом.
– Идем! – Кызгырлы рывком поднял парня с козел.
Сплюнув, Лешка, пошатываясь, направился к хижине.
– Нет, не туда, – негромко произнес бритоголовый. – Иди на задворье, наказание еще не закончено.
Ну, надо же, не закончено! Вот уроды. Интересно, что там они еще придумали?
Уроды придумали земляную яму, куда и бросили несчастного парня. Узенькая – не сядешь, и вместе с тем достаточно глубокая – краев рукой не достать, не вылезешь. Лешка поначалу обрадовался – подумаешь, всегото навсего яма, ну узкая, ну глубокая – и что с того? Однако, простояв полдня, ощутил, как жутко заныла поясница. Затекли и руки – их ведь было не вытянуть, приходилось либо скрещенными держать у груди, либо, как солдат по стойке смирно – опустить вниз, либо, наоборот, поднять кверху. Так вот зачем они его развязали, собаки! Чтобы усилить мучения. Ну, садисты чертовы, чтоб вам ни дна ни покрышки. Лешка попытался сесть – но без толку, лишь поцарапал разбитую спину и чуть было не закричал от боли. Сволочи! Это ж надо такое придумать. Вроде бы ничего особенного, а вот, подика, постой.
Мысли юноши между тем постепенно приобрели весьма интересную направленность. Вдруг подумалось – а все ли зло, то, что зло? Может быть, в этом зле есть и хоть какаянибудь частичка хорошего? Вот, Кызгырлы его сейчас бил… И, можно сказать, выбилтаки раба! Заставил опять хоть чтото почувствовать, хоть чтото соображать, думать. Ведь так вроде бы получается? Несомненно, так. Вот и сейчас, на первый взгляд – плохо. Но если хорошенько подумать… Чего он был лишен все последнее время? А вот именно такой возможности – не торопясь, поразмышлять, подумать, привести в порядок мысли. А о многом нужно было бы порассуждать и обдумать – многое. Кто ему здесь друг, кто – враг? И – есть ли возможность бежать? А если есть, то куда? К морю или обратно в степь? Грек Владос – станет ли он напарником в возможном побеге? Или ему неплохо и здесь? Он ведь хороший гончар, хозяин, несомненно, его ценит. Ценит… И что с того? Ведь этот парень родился и вырос в большом городе, с театрами и прочим. Наверняка ему здесь настолько скучно, что хоть волком вой! А значит… Ох! Как болит спина!
