И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
поживает, – Алексей улыбнулся. – Я у него сейчас на практике.
– Ааа, – понятливо кивнул шофер. – Тото я и смотрю – лицо у вас незнакомое… Хотя, нет… – водитель на миг повернул голову. – Пожалуй, знакомое. У вас на машинном дворе родственник какойнибудь не работает?
– Не работает, – Лешка отвернулся к окну. – Вы двоих мальчишек по дороги не видели? Светленькие, кудрявые, на вид – лет четырнадцать Из спортивного лагеря сбежали – ищем.
– Мальчишек? – переспросил шофер. – Видал. Да вот только что, у повороте на Чертову гать сидели. Светленькие, в коротких штанишках. Меня увидали – сразу тикать. Я им еще фарами помигал – мол, подвезти может… Ну, теперь ясно… Они, точно они! А чего убеглито?
– Да черт их знает. С тренером, говорят, поругались, – Лешка подал плечами. – Вы тормозните тут гденибудь…
Водитель послушно прижался к обочине:
– Искать, значит, будете?
– Работа наша такая!
Спрыгнув с подножки, Алексей поблагодарил шофера и, махнув рукой, быстро зашагал к повертке. На Чертову гать, значит, близнецы пошли… Ну, правильно, не дураки – по солнышку сориентировались, прикинули, что где. Черт, гоняйся теперь за ними! Покричать, что ли? Не должны бы далеко уйти, не должны.
Остановившись, Лешка громко, как мог, закричал:
– Лукаааа! Леонтий!
Прислушался – тишина, только эхо, затихая, перекатывалось по распадкам.
– Леонтий! Лука!
Вот, черти… А, что, если они не к болоту пошли, а решили вернуться обратно к реке? Хорошо, что оставил записку.
Чу! Путник неожиданно для себя замер, еще до конца не сообразив – почему. Чтото не то было вот в этих вот комьях грязи, у большой, стоявшей в колее лесной дорожки, лужищи. Отпечаток босой ноги, вот что! И не один. Вон, здесь… И тут… Следы небольшого размера… Они! Близнецы! «Элетрорники»!
– Эгеей! Леонтий! Лукааа!
И снова в ответ только эхо. Да куда ж они делись?
Алексей на ходу прикидывал – что расположено в этих местах на пути к болоту. Ну, вот эта почти позаброшенная дорога как раз и выведет к Чертовой гати; но от гати, до того места, где был трактор – шагать и шагать. Ну, парнито об этом не знают. Дойдут? Дойдут. Только как бы в болотине не утопли – по Чертовой гати уж лет двадцать никто не ходит. Так, что еще тут? Заброшенная ферма… И две деревни – тоже заброшенные, туда только охотники да ягодникигрибники ходят. Зубово и Онфимово – так, кажется, называются. На машинном дворе мужики рассказывали, что здесь колхоз когдато был, давно, лет, может, тридцать тому, а то и все сорок. Потом в райцентре завод построили – и все окрестные деревни через некоторое время повымерли… ну, не все, но маленькие и отдаленные – точно. Сначала начальную школу закрыли, потом медпункт, почту… отрубили электричество – все! Конец деревне. Красота – дорог никаких строить не надо, автобус по маршруту пускать – тоже, одна сплошная экономия. И это вот не в девяностые годы происходило, которые все ругают, а много, много раньше, при коммунистах еще.
Впереди, за рябиновыми зарослями показалась полуразрушенная изба. За ней – другие. Деревня! Онфимово… или Зубово. Запустение, унылость, провалившиеся крыши, пустые глазницы выбитых окон – и кому надо был их выбивать? Несколько гарей – следы пожарищ, не таких уж и давних. И кто, спрашивается, поджог? Бомжей тут, вроде, нет… Молодежь пакостила? Или так, по пьянке? А что? На мотоцикле сюда вполне можно доехать, запросто.
Ага! Слева, в одной из изб, чтото мелькнуло, Лешка заметил боковым зрением… И тут же распластался в траве, услышав, как просвистела стрела. Между прочим, над самым ухом! И, раздраженно дрожа, впилась в повалившийся прогнивший забор.
– Леонтий! Лука!
– Изыди, отродие диавольское! Господи, спаси и сохрани…
Они!
– Да я это, парни, я, Алексей!
В ответ снова прилетела стрела, едва не поразив Лешку в плечо. Вот, черти…
– Да не стреляйте вы… Ну, как объяснить еще?
Господи! Алексей вдруг осознал, что кричит порусски. И тут же исправился:
– Глазато протрите, отроки! Что, не узнали, что ли? Это ж я, Алексей!
– Не похож ты на Алексея, кентаврий сын! – отозвались из избы. – Отродье сатаны – вот ты кто!
– Сами вы отродья, – заругался Лешка. – Ну, ХристомБогом клянусь, я это!
Молодой человек поднялся на ноги и перекрестился.
В избе задумались – правда, пока замолкли, но и стрел больше не слали. Хороший знак.
Наконец, попросили подойти ближе. Алексей послушно подошел, улыбнулся:
– Ну, что, Аристофана еще будем ставить?
– Алексий! Алексий! Я ж тебе говорил, а ты – дьявол, дьявол…
С шумом криком и хохотом из избы выскочили близнецы – грязные, босые, в шортах и майках. Подскочили к Лешке, обнялись… Леонтий даже смахнул
