И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
твоим жилищем? Мы ненадолго, пока ремонт.
– Антип рассказал мне. – Георгий – все тот же, светлоглазый, русоголовый парень, только ныне – с небольшой бородкой и несколько усталым посмурневшим лицом – улыбнулся и крепко обнял приятеля. – Давненько же мы с тобою не виделись! Как мой крестник?
– Спит. Сейчас разбудим!
– Нет, нет, пусть спит, после с ним почеломкаемся. Хотя… – Георгий внезапно запнулся. – Может, уже и долго не свидимся.
Лешка вскинул глаза:
– Долго? А что такое случилось?
– Да уж случилось, брат. О том и зашел сказать. Через три дня еду с посольством на Русь!
– На Русь?! – удивленно переспросила Ксанфия.
– Ну да. В Русские земли, ко двору господина Василия Слепца – Владимирского и Московского князя.
– Вот оно чтооо, – негромко протянул Алексей. – Вот как оно вышлото! Оно и на руку! На…
Еврипид «Медея»
…руку!
– Вот что, друже Георгий! Ты б моих с собой не прихватил? Я ведь тоже скоро уеду – далеко и надолго, а врагов хватает, сам понимаешь – государева служба!
Отправив жену и сына вместе с Георгием, Алексей сразу почувствовал себя гораздо свободнее – теперьто он отвечал сам за себя, что называется – тылы были прикрыты. Вряд ли кто дознается, куда делись Ксанфия и Арсений, а ежели и дознается, так поди, догони!
Теперь можно было подумать и о себе, вернее – о своем деле. Но для начала найти жилище побезопаснее – тот, кто преследовал Алексея, наверняка скоро дознается о его возможных убежищах. Значит, нужно искать такие, о которых никто бы не догадался – уж злачных мест в городе хватало. Рассудив как следует, опальный тавуллярий остановил свой выбор на грязных запутанных улочках, вьющихся на северной окраине у развалин некогда блестящего дворца императора Константина Багрянородного, сразу за церковью Хора. Райончик был тот еще – проститутки, воры, насильники плюс ко всему – всякая портовая шваль из Влахернской гавани. Народу хватало – и на чужака там вряд ли кто обратил бы внимание… ежели б этот чужак выглядел соответственно и соответственно же держался. Рядом находилась городская стена и ворота – Калигарийские и Адрианопольские – неплохое подспорье на случай поспешного бегства. Ну и гавань – само собой. Гавань… Именно там, во Влахернской гавани Лешка когдато познакомился с Ксанфией.
Вот с гаванито он и начал. Рано утром заявился в Венецианский квартал, нанял за пару аспр челнок и, высадившись в гавани, насвистывая, зашагал следом за толпой паломников и матросов с какогото недавно прибывшего корабля.
Естественно, никто из местных – кормившихся с приезжих – жителей не оставил без внимания идущих.
– Девочки! Девочки! – озираясь, предлагал какойто подозрительного вила молодец в лихо заломленной на затылок шапке. – Очень хорошие девочки, отведу – не пожалеете! Бери, господин! – Молодец схватил проходившего мимо беглеца за руку. – Клянусь святым Николаем – не пожалеешь!
– Не надобно, – старший тавуллярий брезгливо вырвал руку.
– Есть и мальчики, господин, – оглянувшись, зашептал молодец. – Красивые мальчики. Некоторые – даже евнухи…
– Евнухи – есть неестественное для природы состояние! – подняв вверх большой палец, наставительно произнес Алексей.
– Ааа, да ты, я вижу, философ! – настырный зазывала разочарованно свистнул.
– Да, философ, – тут же подтвердил Алексей, подумав про себя – а почему бы ему и не быть философом? Их тут много встречалось – странников, паломников и прочих. – Я Алексей, философ из Мистры!
– Так бы сразу и сказал!
Потеряв к беглецу всякий интерес, молодец бросился к проходившим матросам:
– Девочки! Девочки! Есть и мальчики… если хорошо поискать.
Ни девочки, ни – уж тем более – мальчики Алексея не интересовали. Интересовало другое – жилье. С видом завзятого путешественника, проплывшего на морском корабле уж по крайней мере неделю, а то и месяц, старший тавуллярий остановился рядом с довольнотаки приличного вида людьми и с усталым вздохом сбросил с плеч тяжелый мешок. Ежели б сейчас его увидал ктото из старых знакомых или друзей – Иоанн, Панкратий или даже сам бывший начальник Филимон Гротас – вряд ли б они опознали в этом всклокоченном парне с пегой бородой и безумным взором своего бывшего коллегу. Да и одет тот был соответственно: длинная – почти до самых пят – туника, пропыленные провинциальные
