И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
тобою девчонке – шасть! Позвольте, мол, пригласить – а та не отказывает, с чего бы?! И такая обида нахлынет – вот, как сейчас, хоть и, казалось бы – не с чего.
Интересно, было чтото у этого Терентия с Мелезией или нет? Алексей покачал головой – в концето концов, емуто какое дело – было или нет? И все же… Спросить у самой девчонки? Пошлет куда подальше с такими вопросами – и правильно сделает.
А пирующие плотники между тем затянули песню, да не простую – любовную:
Сегодня только начал плющ
вкруг пальмы стройной виться.
Увидит завтра стар и млад,
какой любовью любит
Невесту милую жених,
как пылко обнимает,
Целует локоны ее вкруг шеи лебединой.
Голова кружилась, и вдруг сильно захотелось спать – вот, что неразбавленное вино с людьми делает!
– Ну, пойду, пожалуй, – Алексей поднялся со скамьи. – Прощайте, други. Приятных вам снов.
– И тебе удачи! – захохотал Прохор.
Простившись, Лешка первым делом спустился под лестницу, в уборную, после чего долго умывался под рукомойником во дворе. Видел, как мимолетным виденьем прошмыгнула мимо Мелезия, хотел было крикнуть – да девчонка уже убежала в дом.
Махнув рукой, Алексей постоял немного на улице, подставив мокрое лицо свежему морскому ветру. Моросил дождь и это неожиданно было приятно. Темнело, хорошо так темнело, не как вчера – с месяцем и звездами – на этот раз куда как плотнее, беспросветнее.
Порыв ветра швырнул за шиворот воду с ветвей раскидистой ивы. Лешка поежился и быстро зашагал в дом. Хозяйка, бабка Виринея, как всегда, дремала в углу в старом кресле. В очаге догорали поленья, распространяя приятное тепло, пахло подгоревшей кашей, молоком и прогорклым оливковым маслом.
Поднявшись до середины лестницы, старший тавуллярий вдруг замер, услыхав наверху, в коридоре, какуюто возню. Прислушался:
– Пусти!
Голос Мелезии!
– Ну, пусти же!
В ответ чтото сопливо загундосили.
– Отстань, хуже будет!
Тут же послышался хлесткий звук удара и приглушенный мужской вопль. И сиплый рык:
– Ах ты, сука! На!
– Ай…
Похоже, девчонке заткнули ладонью рот. Скотина – кто б ты там ни был! Нельзя так с женщинами…
В два прыжка Алексей оказался в коридоре. Темно – хоть глаз выколи, лишь какаято возня в дальнем углу. Черт, и как же тут вмешатьсято?
А так!
– А ну, что тут делаете, а?! – нарочито громко воскликнул Лешка непререкаемым тоном бескомпромиссного борца за общественную нравственность.
– Что делаю, то и делаю, не твое дело, – злобно отозвался чейто молодой голос. – Проходи, давай, пока цел.
– Прохожу!
– Вот такто лучше…
Пройдя мимо, Лешка зашел в свою комнату, взял тлевший светильник, от которого тут же зажег свечу и, снова выйдя в коридор, поставил ее на пол.
– Эйэй! Ты что делаешь?
Терентий!
И схваченная им в охапку Мелезия. Ого! Он уже успел ее связать – ишь, догадался прихватить веревку, гад.
Не говоря ни слова, Алексей наклонился к свече… и, резко подпрыгнув, ударил Терентия ногой в бок.
Парень завыл, выпустив девушку, в руке его блеснуло широкое лезвие ножа…
Лешка дернулся влево… И сразу вправо – ну, разве ж поможет нож этой деревенщине? Да что там нож – в таких условиях и сабля бы не помогла.
Раз!
Удар по руке…
Нож со звоном упал на пол.
Два – захват…
– У… Пусти, собака!
Три! – перехват на изгиб. Теперь с силой нажать…
– Уууйяааа!
Вот это вопль!
– Тихо, не кричи, соседей разбудишь. Руку сломать?
– Да я…
– Как хочешь…
– Оййй… Не надооо!
– Ах, не надо? А ну заткнись. Теперь слушай меня. – Алексей произносил слова зло, отрывисто, словно бы всаживал в твердое бревно гвозди. – Заруби себе на носу, я могу сделать с тобой все, что хочу – в любое, удобное для меня время. Надеюсь, ты в этом убедился? Убедился? Не слышу?!
– Даа…
– Сейчас я отведу тебя к Прохору…
– Ой, не надо к Прохору… Вообще не надо никому ничего говорить. Я больше не буду, клянусь.
– Чего не будешь?
– Приставать к этой гадине!
– Эй, выбирай выражения, ублюдок! – тут же подала голос Мелезия. – Алексей! Дайка я ему хорошенько тресну! Покажу тебе один удар – после него обычно мужчины уже не могут любить…
– Эй, эй. – Терентий опасливо дернулся. – Уйми ее, Алексей, уйми! Я же сказал, что больше не буду.
– Я верю, что не будешь, – засмеялся Лешка. – Давай, греби отсюда. И помни – это я тебя защитил!
Он с силой оттолкнул Терентия от себя, и незадачливый насильник,
