И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
возились со вторым бандитом Зевка и пришедший к нему на помощь Епифан. Впереди, под ногами, валялся окровавленный труп Косого Карпа. Поставив на него левую ногу, вражина, торжествуя, занес меч…
Деваться было некуда!
Разве что…
Алексей упал на кровать, на спину и резко выбросил вперед обе ноги, ударяя противника в живот! Тот согнулся, выронил меч, упал на пол… И неожиданно запросил пощады!
Быстро подобрав упавший клинок, старший тавуллярий обернулся к остальным участникам сватки: те, похоже, дрались врукопашную и, наверное, следовало им сейчас немножко помочь. Вот только что делать с…
Дернулось пламя свечи. Выпрямился, словно пружина, валяющийся на полу лиходей и, вытянув вперед руки, одним прыжком, рыбкой нырнул в окно! Смелый парень – кости уж точно не соберет. Впрочем, черт с ним…
Выглянув в окно, старший тавуллярий едва не получил в глаз стрелу и поспешно захлопнул ставни. И немедленно бросился к дерущимся – заломил лиходею руку, встряхнул, приставил нож к горлу:
– Кто просил Карпа убить меня?
– Пустиии… – задыхаясь, прохрипел разбойник.
Алексей, однако, был сейчас не склонен к любому проявлению гуманизма. Нажал на нож чуть сильнее:
– Ну?!
– Сейчас – никто, – тихо признался бандит. – Карп хотел отомстить. К тому же ты – из сыскного.
– Ты сказал, – старший тавуллярий оглянулся на Зевку.
– Они меня пытали, – смущенно улыбаясь, развел руками тот.
Лешка снова посмотрел на пленника:
– А тогда, в портиках? Кто просил? Терентий?
– Я не знаю… не знаю, как его зовут. Такой, противного вида парень, плотник…
– Ясно! Убийство старика Созонтия и Анисима Бельма тоже на вашей совести?
– Нет! Нет! Это уж точно не мы!
Алексей кивнул на окно:
– Там, снаружи, сколько?
– Двое, не считая Маргула. Ну, того парня, что только что выскочил. Еще на улице – четверо. Они сейчас пойдут на штурм – выручать Карпа.
– Ах, выручать? – Старший тавуллярий презрительно хмыкнул и, взглянув на парней. приказал: – А ну, свяжите этого, да покрепче. Выручать, ну надо же! Знаю я бандитскую выручку – небось, рады по уши, что пристукнули главаря. Сейчас готовятся драться за освободившееся место! Что смотришь? Я не прав, что ли?
– Они еще точно не знают, что Косой Карп мертв.
– Ах да, не знают… – Алексей без всякой жалости пнул ногой труп. – Так пускай узнают! А ну, ребята, давайтека его – в окно!
Так и сделали! Распахнули ставни…
– Осторожнее, у них лучник!
Подняли тучное тело… Иии – опа! Выбросили вон!
Слышно было, как труп лиходея тяжело шмякнулся оземь.
Епифан зябко потер руки:
– Туда и дорога!
– Подберут! – неожиданно уверил пленный. – Всяко захотят удостовериться.
– Зевка, что у них за шайка? – задумчиво поинтересовался Алексей. – Большая?
– Да нет. – Зевка презрительно хмыкнул. – Всех лучших людей там уже перебили, осталась одна шушера. Без Косого Карпа, думаю, они быстро загнутся, если никто к рукам не приберет.
– Шушера? – заинтересованно переспросил Епифан. – А что за шушера?
– Эйэй! – Старший тавуллярий сурово погрозил ему кулаком. – Ты мне тут новую бандуто не сколачивай!
– А я что? Я ничего. – Юноша явно смутился. – Просто так спросил.
– Ага, просто так – ври больше! Кстати, как это ты с огнемто придумал?
– А. – Епифан рассмеялся. – Взял вина, подхожу к твоей двери – слышу, голоса. Сквозняк! Пришел тихонько обратно к себе, выглянул в окошко, вижу – лестница. Ну, думаю – плохо дело! Точно – разбойники, кто же ещето будет по окнам лазать? Спустился вниз, сказал бабаке. Что ты срочно всех плотников в гости к себе звал – так, как придут, чтоб шли! Заодно прихватил масла – подумал вдруг, что хорошо б лиходеев отвлечь. Надрал из матраса соломы, тряпок. Скрутил, пропитал… Ну, дальше ты видел. Неплохо получилось, правда?
– Да уж, неплохо. – Алексей согласно кивнул и перевел взгляд на Зевку. – Значит, говоришь, в банде Карпа почти никого толкового не осталось?
– Нет.
– Тогда надо подумать, что делать с этим?
Усаженный на табурет разбойник – сильный молодой парень с разбитой губой – прищурился.
Лешка уселся на кровати напротив:
– А? Что с тобой делать, говорю? Убить? Ну это, думаю – лишнее. Да и не палачи мы. Передать в руки правосудия?
Пленник дернулся.
– Так нам лишний шум ни к чему.
– Так что же, отпустить его, что ли? – усмехнулся Епифан. – Экий ты доброхот!
– А ведь верно ты сказал, парень! – Старший тавуллярий неожиданно расхохотался. – Вот именно, что отпустить! Ничего другого нам ведь и не остается. Сам посуди – убить, так это нужно потом избавляться от трупа, сдать в сыскной секрет – опять же возни много.
