И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
конюшен, затворнику и нелюдиму. Сам же, наконец, тоже занялся своим главным делом – подкрасив с любезной помощью Мелезии волосы и бородку, прикупил на оставшиеся деньги яркий, густо расшитый золотом плащ – ужасно безвкусный, да зато хорошо видно, что не из дешевых.
И вот в таком виде отправился к церкви Иоанна Студита, где на Каштановой улице располагался бестолково выстроенный дворец эпирского нувориша Агафона Карабиса.
Погода выдалась мерзкой – шел холодный дождь, гнусный и моросящий – так, что Алексей, пока добрался до нужного места, промок до нитки, и вынужден был зайти согреться стаканчикомдругим горячего вина в одну из расположенных поблизости харчевен. Собственно, в подобное место старший тавуллярий и изначально собирался зайти, даже если бы в небе ярко сверкало солнце. А где еще пособирать самые последние сплетни?
Естественно, жившего на широкую ногу нувориша в ближайшей округе знали все. Ктото ему завидовал, ктото относился с презрением, для большинства же Агафон Карабис служил мишенью для шуток и анекдотов, коих Лешка в таверне наслушался предостаточно, едва только завел разговор об эпирце.
Даже хозяин харчевни – седовласый хитрый старик – и тот не остался в стороне от сей, видать, еще не успевшей набить оскомину, темы:
– Говорят, Агафон недавно прикупил лошадь о шести ногах – чтоб богаче!
– А еще выписал из Ливии слона! Со дня на день ждут.
– Зачем ему слонто понадобился?
– Говорят, будет его запрягать в повозку – чтоб все уступали дорогу.
– Да, вот уже побогатому – слон в повозке!
– А еще Агафон вчера свою старую любовницу выгнал. Говорит – надоела.
– Это какую любовницу? Аскинию, что ли? Или Вассу?
– Эка, хватили! Аскинию с Вассой Агафон давно уж выгнал, еще по осени. Анфиску прогнал, супружницу, надоела, видать. И не вчера, а сегодня утром – я ее у ворот видел, идет, дурища крашеная, рыдает.
– Топиться пошла, наверное.
– А что ж патриархто на этот разврат смотрит?
– Так Агафон все тайно делает. Одни только слухи и ходят.
– А патриарх уж его обещал проклясть… Так после того в храме Святой Ирины сразу купол золотом засиял!
– Что и говорить, золота у Агафошки много. Откуда только берет?
– Да ясно откуда – ворует!
– Строит из себя, а сам – дубинища стоеросовая, деревенщиной как был, так и остался, только что денег у него куры не клюют.
– А правду говорят, что Агафон пруд серебром наполнил и каждый день туда ныряет, купается?
– Врут! Больно ведь в сереброто нырять, зашибиться можно!
– У Агафона башка чугунная!
– А Анфискато, между прочим, точно топиться пошла… Уж лучше бы в монастырь, дура!
– Так у нее ж и дите осталось.
– Какое дите – двое!
– Да не от нее те детито, от старой, покойной, жены.
– Видать, свел ее в могилу, ирод.
– Говорят, Агафонто Анфиску хочет прогнать, да другую жену взять – Глафирку с улицы Медников.
– Это молодуюто? Старика Митридата племянницу, сироту?
– Тото что сироту, родители, небось в гробах переворачиваются от такой дочки!
Лешка внимательно слушал, стараясь выбрать из всей информации то, чем можно будет воспользоваться. И, кажется, вскоре выбрал! Даже переспросил:
– Значит, двое детей у Агафона?
– Двое, двое.
– Да нет, двое – это только больших, юношей уже, а еще трое – мелких.
Старший тавуллярий хмыкнул и тут же поинтересовался, каким образом Агафон обучает старших детей – нанимает ли учителей, и каких?
Конечно же нувориш нанимал к детям учителей, уж как же без этого! Самых лучших, уж на это не жалел денег.
– И ритор у них есть, и грамматик, и богослов, – наскоро перечислил трактирщик. – Все имеются! Только говорят, недорослямто учеба впрок не идет – как есть дубки молодые! Ужо. Приглашали их ко двору базилевса, так, говорят, все вельможи от их манер переплевалися.
– Переплевалися, говоришь? Тактак… А что, Агафоновы слуги сюда частенько заходят?
– Да заходят, – хозяин харчевни отозвался с некоторым оттенком гордости. – Как не заходить? Некоторые, так и по пять раз на неделе забегут – откуда, думаете, мы тут все новости знаем? От них! Вы, я вижу, не здешний?
– Из Мистры, – скромно потупил глаза Алексей. – Жду вот приятеля, Филофея, уже скоро должен бы вернуться с ученого диспута.
– С диспута? – Завсегдатаи харчевни уважительно покачали головами. – Так что же, приятельто твой – ученый?
– Учитель хороших манер и этикета Филофей Мистрийский, вот он кто! – с гордостью выпалил Лешка. – Очень, очень знаменит в своем деле. Что, не слыхали?
– Да нет.
– Теперь знайте! Может, соизволит и сюда зайти. Или слугу пришлет.
– Вот бы нашему Агафону такого учителя! – присвистнул
