И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
сведений.
– Да чихать он хотел на турок! И вообще, помоему, к латинянам больше склоняется.
– Ну, это мы поглядим. – Алексей азартно потер руки. – Значит, говоришь, философов привечает? Черт, как бы сходитьто?
– Да так вот, взять да пойти! Званый вечер как раз в следующий четверг будет.
– Не могу я так просто пойти, – со вздохом признался Лешка. – Слишком уж я в тех местах известен, боюсь, и грим не поможет. Придется тебе в друзья к Харитону набиться, хоть и в философии ты не силен. Ничего, выучишь! Все, что прикажу – выучишь. Начнешь с Платона, с Аристотеля – перед вечеринкой явишься ко мне на экзамен.
– Но, господин…
– Явишься, я сказал!
– Господин, мне бы хоть немножко денег, – плаксиво заканючил Зевгарий. – А то ведь я все по твоим делам… а своимито и заняться некогда!
– Тото зеваки с площади Тавра благодарны Господу! Ладно – на, держи!
Лешка небрежно швырнул парню два золотых дуката из полученной от Агафона партии. Зевка не поверил своим глазам:
– Господи! Это что же? Настоящее золото?
– Нет, фальшивое! – пошутил Алексей. – Конечно, настоящее.
– И что – это все мне?
– Тебе, тебе, бери, пока не передумал.
– Храни тебя Господь, господин Алексий!
Старший тавуллярий не выдержал и расхохотался:
– Надеюсь, это достаточная компенсация за твой отрыв от дел? Ладно, не благодари, не надо. К четвергу – жду!
Распростившись с агентом, Алексей, пройдясь по широкой улице, миновал старую стену Константина и направился к церкви Хора, чьи шесть куполов почемуто вселяли в него уверенность и даже вызывали какието ностальгические чувства – именно здесь, именно около этой церкви. Около монастыря Михаила Архангела, они когдато гуляли с Ксанфией. Господи – восемь лет прошло с той поры! Восемь лет.
Выбрав харчевню получше, старший тавуллярий уселся за длинный полупустой стол и заказал вина с жареной рыбой и свежевыпеченными лепешками. Именно здесь, в этом уютном, увитом плющом заведении он и собирался коечто разузнать о проживающем неподалеку Эрасте Никомедисе. Да и сам Лешка уже был в здешних местах, наводил справки, и Зевка не дремал, и парни Епифана – тоже. И все же… И все же никакая лишняя информация лишней не бывает!
Так рассуждал Алексей, боясь признаться самому себе, что, быть может, вовсе не дела привели его сейчас в эту харчевню, нет, не дела, скорее – воспоминания. Приятно было пройтись по памятным местам, тем более что в синем небе ярко, почти совсем полетнему светило солнце.
От очага исходило приятное тепло, лучи солнца проникали в узкие окна, играя в наполненном вином стеклянном бокале на тонкой витой ножке. Прикрыв от наслаждения глаза, Алексей поднес бокал к губам и сделал долгий глоток…
– Господин, – иллюзия кратковременно нахлынувшего спокойствия и счастья была прервана появлением какогото юного оборванца.
Лешка недовольно скосил глаза:
– Чего тебе, парень?
И честно предупредил:
– Денег не дам.
– А мне уже дали! Тот господин, что хочет с вами встретиться.
– Господин? – Старший тавуллярий передернул плечами. – Что еще за господин? Где он? Почему не зайдет сюда?
– Он сказал, что хочет переговорить с вами на улице. Такой важный молодой господин.
Гм… молодой… Епифан, что ли? Так Епифан мог с ним и дома поговорить. Неужто стряслось чтонибудь этакое?
Быстро допив вино, Алексей расплатился с трактирщиком и вышел на улицу вслед за мальчишкой. Тот повел его по неширокой улочке, огибающей монастырь со стороны моря, и, остановившись на огражденном парапетом холме, сказал:
– Здесь.
Лешка удивленно осмотрелся – не такой уж и большой холм был, определенно, пуст и безлюден. Оглянулся на гавроша – того уже и след простыл. Ну, завел…
– Господин Алексей? – негромко позвали – такое впечатление, откудато снизу.
А ведь, действительно, снизу!
Старший тавуллярий посмотрел за парапет и увидел сразу под собой высокого молодого парня с не отличавшимся особой приветливостью лицом и холодным взглядом.
– Я Евстафий, – видя Лешкино затруднение, напомнил он. – Ну, помните Косого Карпа?
Ах да! Вот оно что! Лешка, наконец, вспомнил – да и как мог забыть? – что поручил этому молодому лиходею какоето мелкое дело. Так просто поручил, низачем. Какое вот только – сейчас и вовсе не вспомнишь, тут и более важные дела да заботы одолели.
– Вы не могли бы спуститься вниз? Тут, слева, за кустом – тропка.
О как! Даже на «вы». Ладно, спустимся, поглядим, вернее – послушаем. Лиходейто вроде как оказался с зачатками совести. Обещал – сделал, так, что ли?
Вообщето, старший тавуллярий давно уже отвык доверять подобной публике, а потому заранее приготовил и кинжал
