И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
господин!
– Хотите заработать еще?
Ребята переглянулись:
– А вы нас не обманете, господин?
Лешка улыбнулся:
– Сначала бы спросили – что надо делать?
– А что?
– Как зайдет солнце – просто бесшумно подплыть к корме или к борту… Послушать.
– А что слушать?
– Песни, друзья мои!
– Песни?!
– Или стихи. Как запоют – сразу же плывите к берегу. Доберетесь?
– Что тут плытьто?
– Если боитесь, что обману, хорошо – к кораблю может поплыть лишь один из вас, другой останется в лодке.
– Я, я поплыву! – Приятель Агафия проворно скинул тунику.
Лешка придержал его:
– Подожди. Солнце еще не село.
Наконец, последние лучи заходящего светила пронзили прощальным приветом трепетносинее, с высыпавшими звездами небо. Бесшумно соскользнув воду, парнишка ходко поплыл в темноту. Агафий налег на весла, и утлая лодка его вскоре ткнулась носом в вязкий песок пляжа.
Алексей потрогал рукою воду: холодноватая, конечно, но все же…
– Не, не замерзнет, – неожиданно рассмеялся Агафий. – Мы закаленные – давно уже купаемся.
Ждать пришлось не так уж и долго – старший тавуллярий и сам удивился, как быстро вернулся назад посланец. Выскочив на берег, запрыгал на одной ноге, вытряхивая из ушей воду.
– Ну? – не выдержал Лешка.
– Хууу. Господи, не обманули!
– Что на «Святом Себастьяне»? Запели?
– Запели, господин! Гнусаво так, нудно…
– Так? – Лешка сурово сдвинул брови, изобразил: – Ла илаха илла Ллахууу…
– Вот в точности так, господин!
Качнув головою, старший тавуллярий протянул мальчишкам золотой дукат: заработали!
– Ой! А это что, золото, господин?
– Нет, это медовый пряник.
– Скажете тоже, пряник… Ууу! Твердый!
Итак, со «Святым Себастьяном» – а, значит, наверняка и с Агафием Карабисом – все стало болееменее ясно. Стоял месяц рамадан – священный для мусульман – и конечно же те никак не могли пропустить ночную молитву! А ночью, в тишине, звуки разносятся далеко. Особенно – над морем. Да, «Святой Себастьян» – турецкое судно, и весь его экипаж – мусульмане. Значит, и Карабис – турецкий…
Клавдиан «Похищение Прозерпины»
…шпион! Так уж выходит. Ну, конечно, хорошо бы еще раз перепроверить… Или подсунуть эту версию бывшим коллегам?
На следующий день Алексей снова пришел в гавань Феодосия – и чуть было нос к носу не столкнулся с Карабисом! Случай… Нувориш был одет скромненько, не как всегда, да и коляска – неприметная одноколка с поднятым, несмотря на солнечный день, верхом – несомненно, свидетельствовала о нежелании господина Карабиса привлекать к себе чье бы то ни было внимание.
Таился Агафон, таился!
И вот еще… Лешка глазам своим не поверил, увидев мелькнувшего рядом с Карабисом человека. Черная, аккуратно подстриженная бородка, аристократические манеры, этакая вальяжность в жестах и мимике… Алос Навкратос – пожалуй, крупнейший судовладелец в городе. К тому же имеющий и несколько сухопутных транспортных контор. Алос Навкратос еще лет пять назад подозревался в связях с турками, правда, ничего конкретного доказать тогда не удалось. Но вот сейчас… Тайные вояжи Карабиса в Феодосийскую гавань, стоявший там турецкий корабль, замаскированный под мирное венецианское судно, Алос Навкратос – все это вместе выглядело в высшей степени подозрительно!
Агафон, махнув рукой Навкратосу, быстро тронул повозку – управлял сам, без возчика – и через пару минут скрылся из виду, завернув за какойто склад. А господин Навкратос не особенното и таился! Впрочем, а зачем ему прятаться, когда у него здесь, в гавани, полно складов? Уселся в щегольскую коляску, хлопнул по плечу возницу – поехал, ничуть не торопясь и – не хуже того же Лешки – явно любуясь открывающимся видом.
Синело – до боли в глазах – море, ярчайшее солнце отражалось в воде ослепительным взрывом, белые чайки алчно кружили над палевой пеной прибоя. Мощная зубчатая стена – стена Феодосия, казалось, уходила кудато за линию горизонта, скрываясь в утренней туманной дымке.
Надвинув на глаза шляпу, Алексей повесил мантию на руку – не мог уже в ней идти, до того стало жарко – и так же не спеша, зашагал к воротам, стараясь не терять из виду коляску Навкратоса.
Проехав ворота, та повернула направо и, убыстряя ход, покатила вдоль городской стены. Лешка, конечно, уж не стал бежать, но все ж присмотрелся, увидел,
