И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
груженный воз.
Почертыхавшись, патеры успели уже задремать, да и Алексей начал клевать носом, когда, наконец, посланец соизволил вернуться. И слава богу – с вином.
– Задержался чуток, – опускаясь на низкое ложе, смущенно признался Франческо. – Понимаешь, Алексей, вдруг показался в толпе на палубе один знакомый. Очень хорошо знакомый мне человек.
Старший тавуллярий пожал плечами:
– Бывает. Я вон тоже сегодня знакомых плотников встретил. В Русию, на заработки едут.
– В Русию? А что там заработаешьто? Хотя… они ж плотники… – Юноша помолчал и, задумчиво посмотрев в стену, спросил: – Помнишь, я рассказывал сейчас про одного турка? Ну того, что…
– Обана! Не прошло и года! – проснувшись, обрадованно закричал отец Себастьян. – Тебя, сын мой Франческо, только за смертию посылать! Тсс!!! – Патер внезапно замолк и, заговорщически подмигнув собеседникам, понизил голос: – Думаю, не стоит будить этого длинного прощелыгу.
– Это кто прощелыга? – Отец Оливье немедленно распахнул глаза. – То есть как это – не стоит будить?
– Ладно, ладно, – примирительно отозвался отец Себастьян. – Давай наливай, Франческо!
И пьянка пошла своим чередом дальше, щедро приправленная скабрезными анекдотами, песнопениями и визитами соседей – кафинских купцов средней руки.
– Понимаешь, – улучив момент, шепнул Лешке Франческо. – Мне вдруг показалось, что тот человек… ну, про которого я подумал, что он и есть тот самый турок… Что он тоже меня узнал! И пошел за мной. И, знаешь, мне это отчегото не понравилось, вот я и кружил по всем палубам – следы путал. Скажешь – зря?
– Не скажу. Всякое может быть.
К вечеру все угомонились. Опустел кувшин, ушли гости, а патеры, за компанию с Франческо и Лешкой, даже выбрались на палубу – к вечерней молитве.
И надо сказать, читали они ее весьма даже слаженно! Лешке понравилось – видать, эти двое были из той категории, про которых говорят, что талант не пропьешь. Приятные люди, и пить с ними хорошо – весело. Есть ведь и такие, кто, как нажрется – а иного слова тут и не подобрать даже – так тотчас же становится свинья свиньей: ко всем пристает, цепляется, дерется, гундосит и до самого утра угомониться не может. Таким людям вообще вино противопоказано! Какое уж тут питье, если потом за собой последить не можешь?
– Вот он, за мачтой! – вдруг обернувшись, быстро шепнул Франческо. – Нет… уже ушел. Или показалось. И все же… Мне почемуто кажется, что он за мной следит!
– Да кто следитто? – закончив молитву, искоса взглянул на парня отец Оливье.
– Так тот. Турок.
– Везде тебе, сын мой, турки мерещатся! Ну – и турок? Так что ж с того?
– Не знаю, – юноша покачал головой. – На душе както не очень спокойно. Ну чего он смотрит?
– А может, он красивых мальчиков любит? – ухмыльнулся патер. – Вот ты ему и понравился. А что вы думаете? Бывает! Смотри, ночью еще к нам в каморку заявится, спросит – а не с вами ли проживает тот красивый молодой человек с волосами, пышными, как у девушки.
– Да ну вас, падре! – обиженно воскликнул Франческо. – Этак вы и меня в содомиты запишете.
– А что? – тут же обернулся отец Себастьян. – Это он запросто! Ну что – возьмем еще кувшинчик?
Патер Оливье скривился:
– Заметьте – не я это предложил!
Взяли.
Выпили.
Уснули.
Чего еще делатьто?
Сквозь сон Алексей слышал, как, тяжело вздыхая, ворочался на своем месте скульптор. Вот поднялся, вышел – видать, подался в расположенную на носу судна уборную. Съел чегото не то.
Бах!!!
Словно порыв злого ветра захлопнул дверь!
Лешка вздрогнул, проснулся… и уперся взглядом в дрожащего юношу.
– Франческо! Ты что спать не даешь?
– За мной ктото шел! Я видел… точно видел… крадущуюся по пятам тень.
Да, похоже, синьор скульптор не отличался особой храбростью.
– Алексей… Ты бы не мог проводить меня… ну хотя бы немного.
– Ох. – Лешка махнул рукой. – Ну пошли, что с тобой поделать? Все равно уже разбудил.
Корабль ночью не плыл – стоял на якорях в виду берега. Было тихо, и бархатная южная ночь мягко обволакивала все вокруг своим покрывалом. Высоко в небе желтели звезды, и медный свет луны заливал палубу. В общемто, не так уж и темно – чего боятьсято?
Чьито отдаленные голоса. Хохот. Видно, переговаривались вахтенные матросы. Стараясь не наступить на спящих, Лешка и Франческо пошли по палубе вдоль левого борта. Алексей исподволь оглядывался по пути – вроде бы никого. Когда дошли до второй гротмачты, старший тавуллярий остановился:
– Ну все, дальше давай один. Тут идтито.
Кивнув, скульптор, не оглядываясь, зашагал дальше. Алексей подошел к борту – справить малую нужду вполне можно было и так, и не нужно
