И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
львами – старший тавуллярий, кивнув на прощанье капитану и шкиперу, неспешно покинул судно.
С трудом вспомнив татарскую речь – а ведь узнал ее гораздо раньше греческой! – Лешка жестом подозвал паренька, по виду – татарина:
– Салям.
– Салям, почтеннейший господин.
– Не знаешь ли ты в Азаке работорговца Халимсера Гали?
– Халимсера Гали?! Кто ж не знает этого почтеннейшего и уважаемого человека?! Аллах дал ему много удачи и денег.
– Ну раз знаешь, тогда веди! – Алексей швырнул мальчишке медяху. – Надеюсь, мы найдем перевозчика.
– Идемте, господин. – Ловко поймав монету, татарчонок просиял. – У меня есть лодка.
Завидев плотников, молодой человек задержался, условившись встретиться с ними в ближайшей корчме. Разумеется, в Тане, не в Азаке:
– Быть может, я сговорюсь с татарскими торговцами – с ними бы и пошли.
– Дайто Бог! – перекрестился Прохор. – С татарамито, пожалуй, безопаснее будет.
Просторный, окруженный великолепнейшим садом дом почтенного работорговца Халимсера Гали располагался в самом центре Азака – небольшого поселеньицакрепости. Все, как полагается – внутренний, с колоннами, дворик, пруд, изящная резьба.
Мальчишкалодочник, уж конечно, в дом не заходил – кто он такойто? – лишь позвал привратника, а уж тот, проведя гостя во двор, ушел с докладом к хозяину, оставив посетителя под присмотром садовника и двух вооруженных саблями воинов самого зверского вида. Прохаживаясь у самых дверей, воины посматривали на Лешку злыми раскосыми глазами, однако никаких замечаний не отпускали, даже меж собой не переговаривались. Вышколены!
Ага, вот, наконец, появился слуга:
– Хозяин примет вас после омовения. Он попросил показать письмо.
Старший тавуллярий без всяких вопросов вытащил из сумы заранее приготовленную грамоту, врученную ему доверенным лицом базилевса:
– Вот, возьми.
С поклоном приняв письмо, слуга удалился и вернулся уже буквально через пару минут:
– Хозяин просит подняться к нему.
– Хорошо, – кивнув, Лешка вслед за слугою поднялся в дом по широким ступенькам.
Несмотря на жару, внутри было прохладно, ворсистый ковер скрадывал шаги, пахло благовониями и свежестью – видать, специально был устроен сквозняк.
– Сюда, господин.
В уютной небольшой зале, на низенькой, под зеленым балдахином, софе, сидел некий довольно скромно одетый субъект, тщедушностью вида и унылым интеллигентским лицом с небольшой бородкой клинышком сильно смахивающий на университетского профессора, какогонибудь там доктора всяческих умных наук или кандидата. Завидев гостя, субъект заулыбался – судя по всему, это и был хозяин дома, почтеннейший работорговец Халимсер Гали.
– Приветствую тебя, о почтеннейший руми! – приложив руку к сердцу, приятным баритоном воскликнул «профессор». – Слуга сказал мне, что ты знаешь нашу речь?
Алексей улыбнулся:
– Да, немножко ведаю.
– Как поживает мой старый друг, любезнейший моему сердцу Сайретдинага?
– Приятственно поживает, – весело сообщил Лешка. – Недавно сменил жилище.
– О! Так и представляю себе его новый дом! Наверняка – лучший из лучших.
Гость подавил усмешку. Да, конечно, «любезнейший Сайретдинага» – проживавший в Константинополе под именем Аристарха Дигениса – жилище сменил – роскошный особняк на тюрьму Пиги. Контрабанда, торговля людьми, связи с турками – инкриминировали ему многое, однако казнить не спешили, слишком уж Сайретдин был богат, тем более – проявил желание сотрудничать со следствием. Кстати, был вполне откровенен, ничуть не скрывая, что хочет дожить свои дни – а был он, увы, уже далеко не молод – в покое и неге, без разницы, под чьей властью – ромеев или турок – будет находиться Константинополь. По словам Филимона, приятный был человек – и очень начитанный собеседник. Интеллигент, вот как, похоже, и этот Халимсер Гали.
– Мне бы вам коечто передать, – Лешка вытащил мешочек с дукатами. – Уважаемый Сайретдинага попросил меня передать вам свой давний долг.
Работорговец так обрадовался, что, казалось, сейчас вспыхнет. Ну конечно, что и говорить, не ожидал от судьбы такого подарка!
– О, садитесь же, любезнейший гость мой и друг моего друга, а значит – и мой! О делах поговорим потом… К сожалению, у нас с вами только один день, завтра, пользуясь случаем, я должен выехать с товаром в Кафу.
– А, на «Черной лилии» поплывете. Хорошее судно.
– Да, и капитан там – сама любезность, и судно – летит, как на крыльях. Не то что обратно, – вздохнув, Халимсер Гали с огорчением почмокал губами. – Уж как долго тащатся баркасы Карима Шигали, рыбника – это просто ужас! И это ужасный запах гниющей рыбы. О Аллах,
