И даже в страшном сне не могло привидеться будущему студенту факультета социальных наук Лешке все то, что случится в один из жарких августовских деньков на Черном болоте. Плен, рабство, побег — и постепенное осознание того, что невероятный разрыв времен зашвырнул юношу в самое темное средневековье.
Авторы: Посняков Андрей
извивалось в ритме, задаваемом бубном, – тамтам, тамтам, тамтамтам…
Сброшенная с лица вуаль закружилась, медленно падая на ворсистый ковер. Замедлив танец, НашчиГюль дерзко взглянула на хана, потом обдала жарким взглядом гостей, дернулась, закружилась, с такой страстью, что даже великий хан не смог сдержать довольной улыбки.
А танцовщица распалялась все больше! Вот подпрыгнула… изогнулась – отражая яркое пламя светильников, сверкнула в пупке большая жемчужина – снова подпрыгнула… ухнули бубны… И девушка, словно в изнеможении, упала, прижалась к ковру… Вот встала, поднялась под музыку. Махнула рукой музыкантам – те заиграли тише…
Когда разбило солнце в час рассвета
Шатер в долине голубого цвета,
И ночь скликала звезды в легкий челн… –
негромко начала НашчиГюль, и, в такт строчкам, покачиваясь, медленно пошла по кругу под чарующую мелодию флейты. Тонкий стан девушки блестел от пота, синим пламенем светились глаза, и сама танцовщица казалась такой юной и беззащитной, что у Алексея невольно защемило сердце. Да и сам СейидАхмет, кажется, тоже умилился, с грустным видом внимая волшебным стихам Низами.
И девушка вошла под паланкин,
Повез ее довольный властелин…
НашчиГюль изогнулась, снова пробежала круг на ковре перед великим ханом, вот застыла, словно бы к чемуто прислушиваясь… И вдруг, дерзко сорвав с себя лиф, бросила его к ногам властелина! Погладила себя руками по груди, улыбнулась:
Едва качнул он гибкой пальмы ствол,
Как о шипы все пальцы исколол…
И вновь махнула музыкантам, срываясь в волшебный танец.
Били бубны, тонкими серебряными голосами вторили им струны и флейта. Неистово, неудержимо кружила в танце юная невольница НашчиГюль. Игрушкарабыня.
СейидАхмет с явным удовольствием смотрел на танцовщицу… А с женской половины шатра, изза занавеси пристально наблюдала за танцем женщина в зеленой вуали. Вуаль не скрывала глаз – черных, блестящих, полных необузданной страсти и ненависти. Алексей даже поежился – однако НашчиГюль здесь следует быть осторожней! Вот, не успела дотанцевать до конца, как уже вызвала гнев любимой жены хана. Ну конечно, любимой… или – старшей, другой бы здесь наверняка и не было бы… Ах, НашчиГюль, Настя…
Руки девушки, между тем скользнули к шальварам. Лешка с Карваджем одновременно сглотнули слюну – слишком уж эротическим оказался танец! Нет, ну до чего же замечательное зрелище!
Ага, вот НашчиГюль дотронулась до пояса, вот сейчас…
Когда любовь становится алмазом,
Что ей отец, что муж с его приказом?
Ан нет! Шальвары танцовщица так и не скинула! Застыла, упав на колени и обхватив себя руками за плечи. Уронила на грудь голову…
– Прекрасно! – хлопнул в ладоши СейидАхмет. – Откуда ты знаешь Низами, девушка?
– Мой хозяин Халимсер Гали както приблизил к себе одного странствующего дервиша… О великий хан! Я так рада, что вам понравился мой скромный танец. Надеюсь и дальше услаждать ваш божественный взор и ласкать слух… и не только слух.
Слова невольницы явно понравились хану. Милостиво махнув рукою, он разрешил НашчиГюль удалиться.
– Я дарю тебе шатер и двух служанок! – небрежно махнув рукою, промолвил СейидАхмет на прощанье. – Мои воины проводят тебя, красавица НашчиГюль… И кто знает, быть может, я захочу видеть твой танец снова?! Может быть, даже сегодня.
Лешка скосил глаза, увидев, с какой злобой дернула шелковую занавесь скрывающаяся за нею женщина.
Великий хан тоже обратил на это внимание. И еле уловимая улыбка на миг искривила его губы.
А Алексей, вдруг обернувшись, встретился взглядом с той, что пряталась за шелковой занавесью. Черные пылающие глаза смотрели на молодого человека… нет, отнюдь не с ненавистью, скорей, с любопытством.
Заночевали здесь же, в одном из гостевых шатров ханского кочевья. Алексей был рад – встреча с ханом прошла весьма продуктивно: были четко определены его приоритеты, враги и возможные друзья. Правда, конечно, во многом все зависело, как уклончиво отметил СейидАхмет – от воли Аллаха, сиречь – от конъюктуры. Крымский хан ХаджиГирей, конечно, собака та еще – но ведь куда слабее турок. А вдруг те, овладев Константинополем, захотят наложить свои загребущие лапы на Крым? А там – и на степи и города Большой Орды?
